Впоследствии, не найдя в моей книге никаких выпадов по своему адресу, что было бы и несправедливо, Филимонов прислал мне письмо, в котором выражал готовность осветить мне кубанские события. Я не воспользовался его предложением, о чем сожалею».
Свое «ударное» сочинение А. П. Филимонов назвал недвусмысленно: «Разгром Кубанской Рады», — заострив его на казни Калабухова. Ох, уж эта кубанская «казачья сноровка»...
Доставалось жене писателя. Ксения Васильевна перепечатывала все деникинские рукописи. Антон Иванович отмечал, что супруга являлась его «первым читателем и цензором, делая свои замечания, часто весьма основательные, в частности, с точки зрения, как она говорила, рядового обывателя». Ксения Васильевна лукавила, она, выпускница Института благородных девиц и Курсов преподавательниц русской истории, была хорошим редактором.
Работа над «Очерками» подходила к концу, их книги появились в сокращении на английском, французском, немецком языках. Материальное положение Деникиных поправилось, шестилетнюю Марину надо было в школу определять, тянуло из однообразной венгерской глуши в столицы.
33-летняя Ксения Васильевна в блеске своей красоты лишь приближалась к «бальзаковскому» расцвету женской прелести, она была выдающейся спутницей в горестях и удачах генерала, уже знаменитого автора «Очерков Русской Смуты». Да и Антон Иванович, шагнувший за свои пятьдесят, с «рыцарскими» седовласыми усами и бородкой, научившийся носить элегантную шляпу, костюм-тройку под галстук, был давно ожидаем в европейских центрах.
Окончательному решению Деникиных покинуть Балатон послужило в середине 1925 года письмо из Бельгии генерала Шапрона дю Ларре, мужа дочери генерала Корнилова. Бывший адъютант Антона Ивановича вместе с женой Наташей настойчиво звали его в Брюссель.
В этот хорошо знакомый им город Деникины вскоре и направились. В 1926 году здесь Антон Иванович закончил свои «Очерки» пятым томом.
Деникинские «Очерки Русской Смуты», всесторонне и досконально анализирующие русскую революцию и Гражданскую войну, являются публицистической, военной, социологической, бытовой и портретной панорамой этого отрезка нашей истории со старорусски-офицерской, интеллигентной, белогвардейской точки зрения. Прекрасно, что написал ее именно главком Деникин, опытный журналист и литератор.
Генерал Врангель попытался с ним посоперничать своими «Записками» (ноябрь 1916 г. — ноябрь 1920 г.) в двух книгах, содержащими так же прекрасную фактологию, но «засушил» изложение. По ним видно, что автор высококультурен и образован, но все же — сугубо военный человек. В основном текст его напоминает язык армейских сводок, там не найдешь психологической глубины, метких, «эмоциональных» оценок, хотя подобные штрихи есть, например, о бароне Унгерне. Аристократический полководец Врангель «изваял» «Записки», еще раз гордо блеснув на прощание своей баронской «шведской сталью».
Деникин, хотя железно водил императорских и белогвардейских «железных», был и очень русским, «капустным» человеком. Отличался он от Врангеля, как Москва-матушка от Петербурга-иностранца. Поэтому и сумел оснастить свое произведение не только генеральской лапидарностью, но и напоить как живой авторской речью, так и языком действующих лиц. Истинного стоит, например, такой «стремительно-эпический» «замес»;
«Власть падала из слабых рук Временного Правительства, и во всей стране не оказалось, кроме большевиков, ни одной действенной организации, которая могла бы предъявить свои права на тяжкое наследие во всеоружии реальной силы. Этим фактом в октябре 1917 года был произнесен приговор стране, народу и революции».
Антон Иванович вложил душу и дарование в свои «Очерки», которые можно назвать и учебником по истории, потому что эти неторопливые пять томов философичны. В них ярко звучит авторское «я», оно самобытно, Деникин мыслит вслух. Он исповедально делает то, к чему призван любой писатель в своих книгах, в своей сверхзадаче — выяснять отношения с самим собой. «Очерки» объемны из-за густоты фактов, но они не многословны, как бывает, ежели дилетант пытается «расшифровать» его чувства, пересказать переживания. Школа журнала «Разведчик» отменно послужила Антону Ивановичу.
Жаль, что российский читатель пока познакомился с полным изданием только двух первых томов «Очерков», которые уже давно не переиздаются. За их публикацию когда-то взялись от Марины Антоновны Деникиной те же люди, что исчезли с договором на издание по-русски ее книги об отце. Наиболее известны лишь отрывки из деникинских «Очерков» в книжной серии «Белое дело», которую осуществляли в Москве издательства «Голос», «Сполохи».
В то же время, книга «Русская военная эмиграция 20-х—40-х годов», изданная в 1998 г. под эгидой ФСБ, СВР, а также Института военной истории Министерства обороны Российской Федерации, ставит в шестерке «ряда серьезных, заслуживающих внимания работ», опубликованных «за прошедшие почти 80 лет за границей», «Очерки Русской Смуты» А. И. Деникина на первое место.
