Деникин и во Франции продолжал держаться подчеркнуто в стороне от деятельности своих бывших боевых соратников. Но бравый Кутепов не мог сидеть сложа руки, как это пристало обдумывающим свои будущие произведения писателям. В марте 1924 года его освободили в Сербии от должности помощника Врангеля, Александр Павлович прибыл в Париж в распоряжение великого князя Николая Николаевича. Здесь генерал организовал боевой отдел РОВСа для подрывной, террористической работы в советской России.
Монархист Кутепов никогда и нипочем не уклонялся от своих убеждений. Например, в февральские революционные дни 1917 года в Петрограде стал широко известен унтер-офицер Т. Кирпичников — один из главных инициаторов восстания Волынского полка. Февралист генерал Корнилов, назначенный Временным правительством командующим войсками Петроградского округа, вручил этому унтеру за «ревподвиги» Георгиевский крест. Но в 1919 году данный унтер попался добровольцам генерала Кутепова. Тот хорошо помнил свой рейд по питерскому Литейному и беспощадные бои с теми самыми волынцами. По приказу Кутепова бывшего унтер-офицера Кирпичникова немедленно расстреляли.
Лейб-гвардеец Кутепов был, так сказать, монархическим воплощением черт характера либерала Деникина. Александр Павлович, с боевыми крестами на груди, носил так же, как Антон Иванович, «рыцарски» подкрученные усы и бородку клином, хотя и смоляные, долго не седеющие. Впрочем, этот стиль был и у антимонархиста Маркова, вообще любим императорскими офицерами. Прямым взглядом широко поставленных глаз Кутепов очень походил на Деникина, он был предельно прямодушен. Поэтому, несмотря на размолвку в Новороссийске с устройством частей в эвакуацию, Деникин и Кутепов остались в эмиграции самыми лучшими друзьями из белогвардейских генералов.
Александр Павлович постоянно информировал Деникина из военных лагерей белогвардейцев, спрашивал у него совета, а во Франции они обо всем стали говорить начистоту, крепко сдружились семьями. Марина Антоновна Деникина прекрасно запомнила генерала Кутепова. Еще бы, ее, школьницу, первую ученицу, постоянно заставляли играть с малолетним сыном Кутепова Павликом. Она вспоминала:
— Кутеповы к нам часто приезжали, и мы к ним. Меня прогоняли играть с четырехлетним Павликом. И приходилось играть в прятки с Павликом в спальне Кутеповых.
Когда я поинтересовался, насколько «монархичен» был Кутепов, Марина Антоновна ответила:
— По моим впечатлениям, как папа с Кутеповым разговаривали, он не был ярым монархистом. Вот Врангель — да! А Кутепов был «модере монархист».
«Модере», если я правильно понял, что-то вроде «модерна», то есть, по мнению Деникиной, не ортодоксален был в своих убеждениях Александр Павлович. Но, возможно, таким он хотел казаться у либеральных Деникиных из уважения к хозяину дома и, принимая их у себя, — как гостеприимный русак? Тем более, что в разговоре с
Мариной Антоновной на эту тему, она признала, что у ее отца «был республиканский акцент».
Такое только у русских друзей-приятелей бывает: взгляды, порой, едва ли не взаимоисключающиеся, но любят друг друга «за душу». Кроме того, зрелость, консерватизм возраста «скручивает» либерализм, вот и Антон Иванович уже с пиететом отзывался о великом князе Николае Николаевиче, со вниманием вникал в дела его истинноправой руки Кутепова.
Деникины прожили в окрестностях Парижа (Ванв, Фонтенбло) до 1930 года, когда агенты ОГПУ СССР похитят Кутепова. А до этого Александр Павлович оживленно посвящал Деникина в свою подпольную деятельность против Советов. Во многом она связалась с гениальной провокацией ОГПУ под названием «Трест», о чем хорошо знают наши телезрители из мастерски сделанного советского сериала «Операция «Трест».
«Подпольная, антисоветская, монархическая» организация «Трест» в СССР была сфабрикована из «бывших», которых ломали в чекистских застенках, запугивали террором их семей. «Трестовцы», завязав контакты с РОВС, «тайно» выбирались за границу, разведывая деятельность белоэмиграции и особенно — кутсповских боевиков, по разным каналам провоцировали и нейтрализовывали организацию генерала Врангеля.
Первыми жертвами ОГПУ, позже совершенно распоясавшегося за счет «трестовцев», пали в России талантливейший британский разведчик Сидней Рейли (бывший родом из евреев Одессы), князь Павел Долгоруков и другие. В 1924 году чекистам удалось заманить в Россию хитрейшего смельчака Савинкова. Тот попытался и в Лубянской тюрьме, видимо, обмануть противника, стал славословить большевиков. За это он расплатился публичным судом, о котором есть мнение Деникина в его рукописях:
«В московском трибунале, во время инсценировки суда над ним, Савинков высказывал чрезвычайно резкие суждения обо мне и о правительстве Юга России, о том, как он нас поучал, требовал. Рассказывал также, как вместе с ним возмущался нами Черчилль... У меня было поначалу желание огласить некоторые документы в опровержение его показаний, но потом раздумал: зачем вредить человеку обреченному».
