Все повторилось, вот только заставить себя идти навстречу скамейке получалось гораздо хуже.
Бальфур опять выстрелил первым. Полыхнула искрами пороховая затравка, что-то сильно зашипело, а потом…
Из казенника пистолета полыхнуло пламя и ударило англичанина прямо в лицо.
Его высокопревосходительство британский премьер-министр сэр Артур Бальфур выронил развороченный пистоль на дорожку и опрокинулся на землю.
— Млять… — выматерился я в третий раз. Но на этот раз удивленно.
— Млять… — эхом отозвался Арцыбашев.
Остальные персонажи сценки под названием «дуэль» тоже выругались, но на английском языке.
И, по смыслу выражения, оно являлось копией нашего.
Все присутствующие разом бросились к Бальфуру. Я спешить не стал, но тоже подошел после небольшой паузы.
Премьер-министр Британии лежал на спине, под его головой расплывалась небольшая лужа крови. Он находился без сознания, но был все еще жив: слышались хриплые вздохи и редкие стоны.
Честно говоря, я ожидал увидеть размозженную голову, но британцу неимоверно повезло — ему всего лишь до кости рассекло скулу и повредило глаз — всю глазницу закрывало кровавое месиво.
Я машинально пожал плечами, отошел в сторону и внимательно осмотрел свой пистолет.
Казенный срез закрывает заглушка. В ствол либо ввернута на резьбе, либо запрессована, на первый взгляд не поймешь. Массивная, да еще к ней присобачена скоба, за которую ствол крепится винтом к ложу. Пистоль старинный, но сохранность великолепная, как новенький. Даже воронение почти не потерто. Что за хрень? Порох черный, бризантное действие ничтожное, то есть для того, чтобы вырвало заглушку, надо либо зарядить тройную порцию, либо пыж намертво забивать, либо клинить в стволе пулю. Ну не совсем же идиоты секунданты, чтобы учудить такое? Да еще не мне, а своему… Хотя, с большой натяжкой, вполне можно предположить нечто подобное. Политические игры? Впрочем, спешить не будем…
— Ваше превосходительство… — Ко мне подошел полковник. — Сэр Артур Бальфур не может продолжать поединок. Соответственно победа присуждается…
— Я отказываюсь принимать победу, — резко оборвал я его. — До того самого момента, как пройдет тщательное разбирательство произошедшего.
— На что вы намекаете? — ощетинился полковник. — Мы заряжали пистолеты все вместе, по очереди и тщательно проверили друг друга после каждого этапа. Я под присягой засвидетельствую, что вы здесь ни при чем.
— Я ни на что не намекаю, — спокойно ответил я. — Просто хочу получить ответы на некоторые вопросы.
— Вы их получите, — отчеканил Кавендиш. — Но сейчас я вынужден вас покинуть на некоторое время.
— Я буду ждать вас здесь…
Бальфура утащили, я никуда уходить не намеревался и присел на скамейку, которая служила нам барьером.
— Не нравится мне это… — пробурчал О’Брайн, садясь рядом со мной.
— Виски есть?
— А как же… — усмехнулся ирландец и извлек из внутреннего кармана пиджака вместительную фляжку.
Я молча смочил виски свой платок, приложил к шее и машинально выругался — кожу пекло просто адским огнем.
— Сильно задело? — забеспокоился американец.
— Не помру.
Наконец вернулся Арцыбашев, тоже сопровождавший Бальфура.
— Похоже, без скандала не обойдется, — посетовал подполковник. — Там поднялась такая буча, что… — Он махнул рукой. — Думаю, скоро появится полиция.
— Плевать. Кто заряжал пистолеты?
— По очереди заряжали, — ответил Арцыбашев. — Порох в оба пистолета засыпал… этот, как его, Черчилль.
— Я пыжевал… — добавил О’Брайн. — А пули вкатывали тот седой полковник, Кавендиш и Алекс.
— Так и было, — согласился подполковник. — Забивать пыж поверху не пришлось, пули туго влезали, но не настолько туго, чтобы разорвать ствол. Причем мы по очереди проверяли каждый этап.
— Понятно. Как его разрядить? — Я повертел пистолет в руках.
— Там, в футляре, есть специальный прибор… — Арцыбашев повертел головой и растерянно сообщил: — А футляра-то и нет уже. Стоп, а где разорвавшийся пистолет… — Он ринулся к месту ранения Бальфура, огляделся и развел руками. — И пистоля уже нет. Видимо, когда забирали премьера, и его тоже подобрали…
— Не нравится мне это, — повторил ирландец. — Островные обезьяны способны на любую пакость.
— Истинно, — поддакнул Александр Александрович. — Нечистое дело. Уж я-то точно знаю. Сталкивался.
Я вытащил шомпол из-под ствола, хотел выковырять им пулю, но потом передумал:
— Наверное, будет правильнее оставить все как есть. Пусть полиция разбирается. А теперь, друзья, попробуем восстановить события с самого начала.
— Когда мы подошли, пистолеты были уже при них, — начал Арцыбашев. — В футляре помимо остальных принадлежностей лежали пороховница и несколько пуль в мешочке. Я глянул на порох и ничего подозрительного не обнаружил. Черный, мелкого помола, то есть пистолетного. Хотя особо не рассматривал, да и плохо было видно в сумерках.
