Пядусов и его штаб, используя опыт прорыва линии Маннергейма в 1939–1940 годах, спланировал предварительное разрушение целей, продолжавшееся с 16 декабря 1942-го по 11 января 1943 года. С целью скрыть от противника наши намерения разрушение проводилось на широком фронте с соблюдением прежнего режима огня. Огонь велся как с закрытых ОП, так и прямой наводкой. В подготовительный период было уничтожено 70 пулеметов, 4 орудия и 1 склад, подавлено 5 артиллерийских и 14 минометных батарей, разрушено 80 дзотов, 35 пулеметных гнезд и блиндажей, 8 наблюдательных пунктов[194]. «Со стороны казалось, – отмечал командующий 67-й армии генерал М. И. Духанов, – что на участке 67-й армии жизнь течет в ленивом ритме позиционной войны. Не меняло положение и то, что с некоторых пор наша артиллерия методически разрушала тот или иной дзот гитлеровцев, – то же происходило и на других участках фронта»[195]. Противник хотя и восстанавливал разрушения, однако его оборона расшатывалась, а войска длительное время находились в непрерывном напряжении.
Для обеспечения устойчивого управления артиллерией 67-й армии, участвующей в контрбатарейной борьбе, радиосвязь командующего артиллерией 67-й армии и его штаба обеспечивалась по двум радиосетям взаимодействия, в которые входили радиостанции РСБ командующего и штаба артиллерии армии, штаба 13-й воздушной армии, командиров армейской артиллерийской группы и 407-го самоходного артиллерийского полка[196].
Противник только за три-четыре дня до начала операции «Искра» стал догадываться о том, что здесь, возможно, готовится наступление. Но определить заранее силу и момент нашего удара врагу так и не удалось[197].
Это свидетельствует о том, что И. М. Пядусов и его подчиненные сумели скрытно осуществить подготовку боевого применения артиллерии 67-й армии в наступательной операции «Искра», несмотря на всю сложность. Это было одной из проблем подготовки боевого применения артиллерии в операциях на всех фронтах практически до конца Великой Отечественной войны. Вот что пишет в своих мемуарах немецкий военачальник Л. Рендулич: «Весной 1945 г. я командовал в Восточной Пруссии группой армий “Север”, которая противостояла 3-му Белорусскому фронту. После неоднократно неудавшихся атак в ходе шестинедельного сражения русские несколько раз меняли направление главного удара. После каждой смены огневых позиций артиллерийские соединения докладывали о готовности к ведению огня. И это помогало нам не только установить сосредоточение основных сил, но и сделать вывод, что через два дня после готовности к открытию огня артиллерией начнется (так было всегда) наступление. Это время было необходимо пехоте, которая выдвигалась в последнюю очередь для занятия исходного рубежа для наступления. Такой была в русской армии схема подготовки к наступлению, позволявшая установить даже день атаки и предотвратить внезапность»[198]. Однако командующий артиллерией 67-й армии И. М. Пядусов и его штаб за счет высокой организации скрытого управления артиллерией в подготовительный период сумели максимально ограничить возможности противника по определению времени, сил и направления главного удара наших войск.
Безусловно, И. М. Пядусов перед началом операции, как и все непосредственные участники операции «Искра», испытывал немалое морально-психологическое напряжение. Как все получится? Все ли продумали и предусмотрели? Высока была ответственность каждого за выполнение поставленной задачи.
«Не скрою, в то утро мы волновались, – вспоминал Маршал Советского Союза Г. К. Жуков. – Но вот началась операция. И словно гора свалилась с плеч! Нам стало ясно, что враг не знает, какими силами мы располагаем, и что время нанесения нашего мощного удара оказалось для него неожиданным»[199].
А вот как описывает свое состояние перед началом операции командир 268-й стрелковой дивизии С. Н. Борщев: «Наступило утро 12 января. Над застывшей Невой сплошной пеленой стлался туман. За последние сутки температура воздуха резко колебалась. То валил мокрый снег, то сыпал мелкий промозглый дождь, то вдруг морозом сковывало землю. И вот сегодня туман плотной завесой покрыл всю Неву и ее берега. В такую погоду нечего было и думать об использовании всей мощи нашей авиации, а ведь как раз на нее мы возлагали большие надежды.
Шло время. Нетерпение росло с каждой минутой. Мы напряженно вглядывались в пелену тумана. Еле-еле угадывалась широкая, покрытая торосистым льдом, заснеженная река. Левый берег, где притаился враг, казался вымершим.
Вместе со мной на командно-наблюдательном пункте находились комиссар дивизии П. С. Игнатов, начальник артиллерии дивизии полковник А. А. Ходаковский, мой адъютант старший лейтенант Н. И. Руденко и бойцы-связисты.
В 9 часов 30 минут (12 января 1943 года. –
