Такой мощной артподготовки прежде я никогда не видел и не слышал. Казалось, вздыбился весь левый берег Невы. Грохот стоял невообразимый. Мы у себя на наблюдательном пункте могли изъясняться только жестами»[200].
Одновременно с двух фронтов – со стороны Ленинградского и Волховского – на позиции противника обрушился шквал огня. Мощные раскаты артиллерийской канонады на приладожской земле возвестили о начале прорыва вражеской блокады Ленинграда.
Пядусов и его штаб спланировали артиллерийскую подготовку атаки продолжительностью 2 часа 20 минут. Следует отметить ее нешаблонное построение. В начале артиллерийской подготовки атаки 286 орудий, замаскированных на берегу Невы, открыли внезапный огонь прямой наводкой по переднему краю обороны противника на всем участке прорыва 67-й армии. Чтобы не разбить лед на Неве, оборонительные сооружения и огневые точки противника на глубину до 200 м от переднего края, проходившего по самой кромке берега, разрушались и уничтожались только огнем прямой наводкой. Остальная артиллерия приступила к подавлению и разрушению опорных пунктов и огневых средств во всей тактической глубине обороны врага. Одновременно контрбатарейные и контрминометные группы нанесли первый огневой удар по артиллерийским и минометным батареям и тем самым обеспечили действия орудий прямой наводки, не позволив противнику уничтожить их артиллерийским и минометным огнем. Огонь орудий прямой наводки продолжался 20 минут, в результате чего огневые средства противника на переднем крае были подавлены.
Вслед за этим был произведен залп 14 дивизионами реактивной артиллерии М-30 и М-28 по узлам сопротивления и огневой удар групп АДД по артиллерийским и минометным батареям противника. Остальная артиллерия до конца артиллерийской подготовки продолжала разрушать особо прочные оборонительные сооружения и подавлять прицельным огнем огневые средства и живую силу противника в узлах сопротивления и опорных пунктах во всей тактической глубине. Группа артиллерии «особого назначения» наносила удары по штабам, коммуникациям, опорным пунктам в глубине.
В последние 20 минут артиллерийской подготовки по переднему краю обороны противника вновь открыли огонь орудия прямой наводки, а также все минометы, станковые и ручные пулеметы. Их действия обеспечивались огневым ударом контрбатарейных и контрминометных групп по артиллерии и минометам врага. На этот раз огневой налет по артиллерии и минометам противника наносился на 10 минут раньше начала действий орудий прямой наводки.
За 10 минут до конца артиллерийской подготовки артиллерия групп АПП поставила сплошную огневую завесу по первому рубежу огневого вала на глубине 200–250 м от переднего края. Узкая полоса берега оказалась полностью изолированной от остальной обороны противника. Сплошная огневая завеса дополнялась созданием на левом фланге (напротив Шлиссельбурга) дымовой завесы, поставленной с целью ослепления уцелевших наблюдательных пунктов противника.
Силу нашей артиллерии по-настоящему мог оценить только тот, кто испытал ее на себе. Вот показания пленных гитлеровцев. «Я побывал на всех театрах военных действий в Западной Европе, но такого кошмарного огня мне нигде не довелось видеть»[201],—говорил один. «Я артиллерист, – вторил ему офицер 227-го артиллерийского полка Иосиф Бел ер, – но никогда еще не видел до этого наступления такого сокрушительного удара»[202]. А солдат 401-го полка 170-й пехотной дивизии Вильгельм Веймар на допросе сказал: «Я до сих пор не могу забыть впечатления от губительного огня русских пушек. Как вспомню весь этот адский грохот, разрывы снарядов и мин, так снова и снова меня бросает в дрожь»[203].
Поэт Михаил Дудин в стихотворении «На бой»[204] убедительно выразил наступательный порыв советских воинов:
