«Подъезжаю, Катюша».
«Как дыня?»
«Выжил!»
Выходя из лифта, отправляю кучу сердечек и поцелуйчиков. Вася что-то печатает в ответ, и я как завороженная смотрю на экран айфона.
– Все, прощай МГУ! – шепчу, толкая входную дверь. И никак не реагирую на движение сзади. Да мало ли, кто там ходит.
– Попалась, сучка, – крепкая мужская рука больно хватает меня сзади за шею. – С тебя должок…
И голос до боли знакомый. Масловский, что ли?
– Ты тут откуда! – повернувшись к своему обидчику, охаю изумленно.
Дверь распахивается, впуская в холл студентов, аспирантов и прочую разномастную публику. Масловский инстинктивно делает шаг назад, ослабляя захват. А мне этого вполне достаточно, чтобы вырваться из удушающих лап и выскочить на улицу.
– Стоят, сучка, – вылетая следом, ловит меня за руку Антон. В голове тренькает сигнал тревоги. Да и взгляд у Масловского какой-то безумный, как у маньяка.
– Ты на меня все свалила, стерва, – тащит меня обратно в здание. – И срок мне из-за тебя чуть не впаяли. А когда родаки отмазали, ты мужика своего натравила. Какого тебе неймется, гадина!
– Что ты мелешь? – схватившись свободной рукой за кисть Масловского, нажимаю на болевые точки около большого пальца и мизинца. Простой прием, отработанный до автоматизма.
Масловский, скорчившись от боли, лишь на секунду разжимает пальцы. Вырвав руку, несусь вниз. И в ужасе оглядываюсь по сторонам. Куда бежать?
И тут же попадаю в медвежьи лапы Ордынцева.
– Ты в порядке? – придирчиво осматривает меня муж. И сразу кидается вдогонку за Масловским.
– Урою падлу, – рычит негромко.
Со стороны это выглядит смешно. Но мне сейчас явно не до смеха. Неизвестно, чем бы закончилась наша встреча с Антоном, если бы не муж.
Обнимаю себя обеими руками, пытаясь унять дрожь.
«Прекрати, ты жена генерала. Стыдно бояться», – приказываю самой себе. И во все глаза смотрю, как наперерез Масловскому бегут помощник Ордынцева и еще какой-то парень в военной форме. Но муж успевает перехватить Антона первым. Что-то говорит негромко и тот обалдев, послушно идет рядом, как крыса за дудочкой.
– Тарасов, звони в военную полицию. Скажи, взяли мы нашего дезертира. Масловский, сука, почувствовал непреодолимое желание посмотреть на альма-матер и попер через всю страну. А теперь хочет искупить грехи под моим чутким руководством. И сам явился с повинной. Ну почти сам.
– Вася? – в ужасе смотрю на Ордынцева.
– Так меня из-за этого урода из отпуска отозвали, – раздраженно бросает Василий. – Симулянт хренов. Плоскостопие у него. Еле догнал. Ну погоди, змееныш, я тебе лично мозги вправлю, – угрожающе нависает он над Масловским, а затем переводит взгляд на помощников. – Тарасов, дождись военную комендатуру. Глеб, едем. Время поджимает.
Ордынцев бережно усаживает меня на заднее сиденье черного бронированного автомобиля.
– Как ты? – обнимая за плечи, с тревогой заглядывает в лицо. Убирает со лба тонкие прядки и смотрит на меня так, будто боится потерять.
– Все нормально, Васечка, – утнувшись носом в широкую генеральскую грудь, дрожу как осиновый лист. – Я даже испугаться не успела, – выдыхаю, чувствуя тепло мужа. И прижавшись к нему, успокаиваюсь.
– Ты у меня отчаянная, Катя, – тяжело вздыхает Василий. – Вместо того, чтобы закричать, позвать на помощь, ты решила побороться с бугаем выше тебя на голову.
– Тут главное, внезапность, – украдкой глажу ладонь мужа.
– Лиса, – ворчит Ордынцев и, прижав меня к себе, велит водителю. – Осторожно езжай, Кравченко. Не лихачь. Екатерине Александровне быстрая езда противопоказана.
– Все в порядке, молодые люди, – улыбается нам с женой пожилая докторша. По-свойски хлопает по руке Катю. – Сейчас для молодой мамы главное спокойствие и свежий воздух, Катюша. Береги себя.
– Спасибо, Валентина Ивановна, – улыбается Катерина.
А я мысленно прикидываю, где поселиться с семьей. Даже не задумывался особо. Нам бы с Катей и квартиры в центре хватило на первое время. Но там экология хромает. Придется дом достраивать ударными темпами и переезжать туда до рождения ребенка.
Коробка есть. И это главное. Знакомого прораба напрягу, пусть несколько бригад подгонит. Должны успеть к родам.
– А какая приблизительная дата родов? – перебиваю на полуслове врачицу. Сейчас важная конкретика. Прорабу сроки поставить реальные.
– ПДР. Предполагаемая дата родов, – строго поправляет она, будто лекцию студентам читает. И смотрит на меня с упреком, словно перед ней не генерал сидит, а студент-двоечник. – Давайте посчитаем, – с умным видом смотрит на календарь. – Сейчас срок пять недель, прибавляем еще тридцать пять, – тыкает ручкой в календарь. – Если все пойдет успешно…
– Что? – смотрю напряженно на доктора. – А что не так? Отвечайте…
Тетка тушуется, а Катя глядит на меня растерянно и с укоризной. Дескать, что же ты так грубо с людьми разговариваешь?
Привыкай, птица. Я за тебя любого в бараний рог скручу. И за нашего сына тоже.
