Сын! Еще рано загадывать пол ребенка, но я точно знаю. У нас с Катей будет сын. Потом может быть еще и дочек бог даст. Но первенец мой – обязательно мальчик. Продолжатель династии. Военная кость.
Петр Васильевич Ордынцев.
Звучит!
– Все в порядке, – повторят врач, но как-то неуверенно. – Вы понимаете…
– Предисловия можете пропустить, – давлю взглядом. И тетка тушуется окончательно. – Сейчас размеры чуть больше стандартных на таком сроке, – старательно подбирает слова, а потом выпаливает на одном дыхании. – Я бы прогнозировала двойню. Очень похоже. Но каждый случай уникален, – добавляет, переводя взгляд на обомлевшую Катерину.
– Как двойня?
– Рано еще судить, – решительно поднимаюсь я. – Там малыш с фасолину. Ничего не разобрать. Домой приедем. На учет сразу встанешь.
– Конечно, – поджимает губки доктор. И по ее взгляду «плавали – знаем», я понимаю, что она не ошиблась. Такие дотошные вообще не ошибаются.
Двойня, твою мать! Как такое возможно?
Взявшись за руки, мы вместе с Катей выходим на свежий воздух.
– Я в шоке, – шепчет она, садясь в машину.
– Я тоже обалдел, – киваю, обнимая жену. – Ничего, Кать, мы справимся, – сжимаю свободной рукой холодные пальцы.
– Обязательно, – кладет мне голову на плечо Катя. Так и сидим прибалдевшие.
Кравченко ненароком поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Смотрит выразительно. Мотаю башкой, поморщившись.
Погоди, дай подумать!
Но сзади уже кто-то сигналит со всей дури. Вот неймется людям.
– Поехали, Глеб, – командую я. – Надо пообедать где-нибудь и в аэропорт гнать.
– Может, к Михалычу на Центральный? – предлагает услужливо Кравченко.
– Да поехали, – киваю я. – Борща похлебаем. У Михалыча обалденно борщ варят. Это мой однополчанин, Кать. Вот вышел в отставку. Свой ресторан открыл, – объясняю растерянной жене. – Или ты хочешь куда-нибудь в пафосное заведение. «Пушкин», «Живаго»… Что еще там?
– Не хочу, – мотает жена головой и чуть не плачет.
– К Михалычу, Глеб, – роняю коротко. – Кать, да ты чего? – прижав жену к себе, спрашиваю растерянно.
– Как двойня, Васечка? – тихо всхлипывает она.
– Ну как, милая! – вздыхаю я. – Ничего, справимся. Мама моя поможет. Нянек наймешь. Ты же не одна с детьми в поле стоишь, – бурчу недовольно. – Родим. Все рожают и мы родим.
– Тогда тебе, Ордынцев, сам процесс родов поручается, – фыркает как ежик, Катерина и замечает ехидно. – А я в стороне постою.
– Не бойся, птица моя, – легонько касаюсь губами лба. – Прорвемся. Квартира есть. Дом дострою по-быстрому. Приедем, будешь нянек искать и врача нормального. Эта наплела ерунды… Главное, сейчас все в порядке.
– Хорошо, – вздыхает Катя. – Ты меня убедил, Васечка. Теперь можно и борща поесть.
В Шереметьево мы приезжаем довольные и счастливые. А сзади верный Кравченко тянет мой багаж.
– Наши где? А то уеду без вещей, – растерянно осматривается по сторонам Катерина.
Придерживаю ее одной рукой. Не дай бог толкнет кто.
– Должны на месте быть, – взглядом-сканером пробегаю по разномастной толпе. – Саня мне написал, что они выезжают. Мы с тобой еще в ресторане были.
– Моя Димирова! – несется откуда-то сбоку. И Катерина тот час же оказывается в объятиях мачехи.
– Моя Макарова, – верещит радостно.
– Мне кажется, вам пора поменять кричалку, – улыбаюсь весело. – Ордынцева и Димирова. А то непорядок, девушки.
– Верно подмечено, – кивает подошедший тесть. – Твой чемодан, дочка, – показывает на огромный розовый сундук на колесах. – Сейчас кто-то заплатит за перегруз, – вздыхает недовольно. – Но по мнению моей жены, это все тебе там понадобится. Причем в ближайшее время.
– Саша, – укоризненно смотрит на мужа Настя.
– Ну что, Саша? – покаянно вздыхает он. И улыбается только ей. Своей женщине. Даже мне далекому от всяких сантиментов понятно, как эти двое любят друг друга. Может, и хорошо, что у Кати такая семья. Наверняка она- однолюбка. А я уж точно!
– Ты чего плакала? – замечает припухшее личико Димиров. Вот ничего не укроется от человека.
– Внимание, сейчас будет официальное объявление, – набираю побольше воздуха в легкие. – У нас скоро прибавление семейства. Доктор в клинике прогнозирует двойню. Надеюсь, она ошибается.
– Кто? Валентина Ивановна? – поспешно встречает Настя и добавляет, не скрывая гордости. – Она никогда не ошибается. Двойня! Как же круто, Катюшка!
– Война план покажет, – замечаю ворчливо. – То есть УЗИ. Хватит прикалываться, – кошусь на развеселившегося Димирова.
И мы все вчетвером закатываемся дружным смехом.
– Люди при расставании плачут, а мы ржем, – вытирает слезки жена.
– Скоро встретимся. Мы к вам приедем, когда родятся малышки, – обнимает ее Настя.
– Мальчишки, – поправляю я.
– УЗИ план покажет, – замечает Катерина веско. И я порывисто целую ее, как зеленый пацан, истосковавшийся за первой подружкой.
Пять лет спустя
