Первые дни Гектор возмущенно пыхтел, но выдержал он недолго. Через неделю случился первый скандал, потому что лэр Пиру злонамерено пытался проникнуть на женскую половину для разговора с Ее Сиятельством герцогиней. «Сиятельство» сначала отказала ему в визите, потом все же приняла и поговорили они на тонах, весьма и весьма далеких от сдержанности. В итоге они так и не договорились.
Тогда Гектор отправился на доклад к моему отцу, откуда бы изгнан. Наставник пытался меня подкармливать, но я заупрямилась, не желая сходить с дороги самосовершенствования.
Через месяц, когда я едва таскала ноги, в замковом саду мне встретились двое неизвестных мальчишек. Они сначала предложили мне поиграть, на что я быстро купилась, так как игр мне в это время сильно не хватало. Но уже через пару минут нахалы обнаружили мою уязвимость и принялись смеяться, называя меня квашней и червяком. Догнать и проучить я их не смогла. И, когда вернулась к себе в комнату, уставшая, измазанная в траве, земле, с красными щеками и поджатыми губами, Гектор сказал:
— Это потому, что ты не ешь. Силу нужно кормить.
С тех пор я кормлю силу. Не перекармливая, а ровно столько, чтобы ощущать себя здоровой и бодрой. Правда после возвращения прежних привычек питания мачеха высказала мне свое недовольство, но видеться мы стали реже, расписание трещало по швам после добавления обязательных занятий для наследницы, таких как экономика, каллиграфия и прочее. Времени на танцы, вышивку и болтовню почти не осталось. И Камалия потихоньку перестала быть для меня авторитетом.
А мальчишек, которые оказались сыновьями заезжего купца, я больше никогда не видела. Гектор признался, что ни о чем с ними не договаривался, лишь разрешил им поиграть в саду во время моей прогулки. Экий хитрец…
Сегодня я не ела ни крошки с самого утра и, учитывая наступившее время обеда, порядком оголодала. Поэтому уселась за стол и благосклонно наблюдала за суетой двух служанок, ловко расставляющих блюда. Когда они закончили и тихо выскользнули в коридор, я кивнула рыжему стражу, дождалась, когда он закроет дверь с внешней стороны и принялась раскручивать салфетку. Стараясь это делать не слишком быстро.
— Лэр Форсмот… — так я и не поняла, как к нему лучше обращаться. Вечно путаюсь.
— Мы ведем не публичную беседу, поэтому Ульрих. И можно на ты.
Он ходил по комнате и с любопытством изучал книжные шкафы, расположенные небольшими рядами. В пальцах Форсмот покручивал невесть откуда взявшуюся незажженную сигару и вообще выглядел на редкость расслабленно для человека, которого удерживают в Алмазном чуть ли не насильно.
Я тоже на всякий случай посмотрела на стеллажи, но ничего подозрительного не увидела. Библиотека выглядела не большой и не маленькой, а скорее узкой и длинной, с единственным торцевым окном. Вполне уютная и удобная на мой взгляд.
— Мы… сначала пообедаем, а потом поговорим о турнире? — осторожно осведомилась я.
— Я не голоден, — он обернулся и скользнул взглядом по мне, потом также быстро по блюдам. — И в целом предпочитаю есть с друзьями или во время парадной подачи, где сам выбираю что положить себе в тарелку. Кстати, ты совсем не опасаешься есть вне апартаментов?
Я замерла с поднятой вилкой. Подумала и решительно наколола на нее кусочек тушеной дичи в ягодном соусе.
— Это намек насчет возможного яда? — спросила я, с удовольствием прожевывая мясо. — На общем завтраке я тоже не ем, а если все же приходится, то едва надкусываю. Но, если честно, об отраве я думала в последнюю очередь, ведь в Детском дворце мы нужнее живыми. А сейчас… мы запросили обед внезапно, принесли нам его быстро, причем стражнику, который сейчас стоит за дверью, я… — вспомнив ночное происшествие и как Гектор с рыжим забирали «гостя», я уверенно продолжила
— … доверяю, он выбирал блюда. В итоге мы получаем тройную надежность благоприятного исхода. Нет, точно не отравлено. М-м-м.
Скала хмыкнул, прикусил сигару, сдвинув ее в угол рта, и медленно пошел вокруг стола, заглядывая в полутьму стеллажей. В отличие от стоящего по центру стола, освещены углы не были, но там и спрятаться невозможно.
— Я не делаю исключений, Кучеряшка, даже если обстоятельства выглядят безобидно. А ты, насколько понимаю, учила стратегию и тактику по Фейрину?
Ой. Ой-ей. Что сказать, а?
Все три тома «Стратегии и тактики» меня заставили заучить до дыр — учебник Фейрина считался обязательным для классического домашнего образования. И все бы ничего, но я, по легенде, росла в полуюжной семье, где девушек книжной мудростью не неволили. Поэтому лучше про «три тома» помолчать.
— Да-а, к нам в замок приезжали столичные менторы, учили разному, — неопределенно пробурчала я, делая вид, что внимательно выбираю золотистую булочку.
— Похвально, тогда мне проще будет объяснить тебе правила турнира.
Уф-ф-ф. Да! Пора мне объяснять правила игры, в которую меня насильно вовлекли…
— Турнир Учеников проходит в три этапа. И, как ты уже знаешь, единственному победителю вручается приз в двести десять золотых.
…И пусть попробуют теперь выпихнуть.
