Пока мужчины учтиво кланялись, сожалея о едва не произошедшем столкновении, она вдруг беззвучно что-то зашептала, отрицательно качая головой и кося глазами на моего кавалера. Что-то явно хотела сообщить, но что именно — непонятно.
Зато Ходок высказался.
— Делают большие ставки, — едва слышно пробормотал он и отправился дальше вместе с оглядывающейся и продолжавшей гримасничать лэрой Нефа, у которой даже цветочная накидка прыгала от усердия.
Хм. Зачем она это делает? И к чему слова усатого о «ставках»?
Я задумалась, но Скала спокойно потянул нас дальше. Даже кивнул кому-то по дороге.
Мы прошли половину зала, приблизившись к выходу, когда я не удержалась и спросила:
— Ходок тебе передал, что где-то здесь есть место для азартных игр?
— Мой умеющий слушать друг Хьюго ун Лукаш, — задумчиво пробормотал Форсмот, — однозначно имел в виду другое. Скорее всего, его сообщение касается… турнира учеников. И становится понятным, почему Его Величество с ночи удерживает меня приказами, но не стремится встретиться лично. Кое-кто чрезмерно азартен.
— Не может быть. Великий Король-Победитель не будет столь мелочен.
— Он человек, — хмыкнул Скала. — И при всем своем выдающемся уме слишком любит братьев, коллекцию старинных артефактов и — денежные споры. Увидишь, если Эдгардо узнает, что ты моя ученица, и нас хоть немного заподозрят в подготовке к завтрашнему дню, тут же, откуда ни возьмись, появятся срочные причины разделиться.
— Но я всего лишь пару дней твоя ученица… Вряд ли меня принимают всерьез.
— Остальные? Да. Но король. Его Величеству неважно знать кто ученик, если учитель — я, — Скала поднял руку и к нему сразу подбежал один из воинов-охранников. До этого парень стоял истуканом, вообще ни на что не реагируя. А сейчас, по мановению руки, метнулся в нашу сторону и замер, слушает внимательно. — Есть уединенное помещение неподалеку? Я хотел бы… продекламировать лэре пару стихов.
Эм. Зачем мне стихи? Я с трудом переношу, когда Анифа с Мириам подвывают, зачитывая эти четверостишья из книг. «Твои брови словно копья, влет сражают мое сердце…». Бабах и смертельно… скучно.
Я поднялась на цыпочки, выцепила взглядом и махнула фланирующему в коридоре мимо двери рыжему стражу. Меня аккуратно охраняют, что приятно, надо поблагодарить Гектора. Когда паренек подбежал к нам, я попросила:
— Нужна тихая уединенная комната неподалеку и много еды. Сможешь сделать?
— Прошу прощения, — охранник, к которому обратился до этого Скала, неуверенно поправил пышный плюмаж. — Вам одну комнату или разные?
— В одну, конечно, — ответил Форсмот. Уголки его губ отчего-то прыгали. — Никогда раньше не декламировал даме, которая в это время подкрепляется, но придется попробовать. И, я полагаюсь на вашу честь, лаэры. Несмотря на… приличное времяпровождение, не хотелось бы, чтобы пошли глупые слухи. Поэтому, если вдруг будут спрашивать, прошу вас, отвечайте, что мы гуляем в саду.
Скалу тут же уверили, что во дворце никто не обращает внимание на такие мелочи, нашего ухода не заметят но, на всякий случай, нас, конечно, прикроют А комнат свободных поблизости осталось лишь две — гостевой дневной альков с кроватью и библиотека. Где изволите предаваться поэзии и еде?
Я решительно выбрала библиотеку, после чего мы выскользнули из зала в сопровождении моего знакомого рыжего стража. А второй невозмутимо остался в дверях, прикрывая спины. И мне, кажется, на нас действительно никто не обратил внимания.
— Как все изменилось за время моего отсутствия, — хмыкнул Форсмот. — Более десятка комнат этажа вдруг заняты в самом начале танцев и задолго до театрального выступления. Некоторые девичьи костюмы настолько откровенны, что можно увидеть подвязки. Мне показалось или у стены я видел целующуюся парочку?
— Не показалось. У нас и правда многое изменилось, — тихо ответил паренек.
Мачеха утверждала, что хорошо воспитанная юная лэра ест как птичка. Поклюет кашки, пощипает фруктов — и сыта. А если вдруг захочет перекусить — тихонько полакомится сладостями в собственной комнате.
И одно время я тоже в это свято верила. Мне было лет девять, когда Камалия серьезно взялась за «милую падчерицу»: учила языкам, танцам, травничеству и даже немного лекарскому искусству — всему, что, по ее мнению, должна уметь джунгарская девушка из хорошей семьи. Она была очаровательно убедительна. Папа сказал, чтобы я ее слушалась. Поэтому я сначала позволила смять себя как тесто и едва не оказалась запеченной.
Но активация искр требует постоянной подпитки. И через месяц моими скулами можно было резать бумагу, а руки стали настолько тонки и слабы, что перестали держать тренировочный меч.
