В моём прошлом все силы съедало противостояние со светлыми. Ни на какое развитие просто не хватало времени. Усложнялась только боевая магия и способы нанести поражение противнику, а быт… быт совсем не менялся. Я прожил там пять сотен лет, последние две, правда, не имея, как такового, физического тела, но прекрасно видел, что крестьяне, рождаясь и умирая, возделывали землю одними и теми же инструментами, не меняющимися из века в век. Дома строили также, как их деды и прадеды. Телеги катили по дорогам лошади, и лошади же были под рыцарским седлом. А полёт был доступен только единицам наездников. Светлые приручали грифонов, а наши — виверн.
Здесь же мир менялся, развивался, появлялись новые технологии, которые не препятствовали магии, а наоборот, органично её дополняли. А дирижабли возносили к облакам любого, даже самого последнего простолюдина, возникни у него такое желание. Ну, и, естественно, деньги на билет.
Тут мой взгляд упал на шофёру материного автомобиля. В строгой униформе, в фуражке с твёрдым околышем. Спокойная и сосредоточенная. Она ловко рулила, поворачивая с одной улицы на другую, вовремя притормаживая, чтобы пропустить пешеходов, и периодически добродушно кивая другим водительницам, когда те просили их пропустить.
— Алевтина? — позвал я её.
— Да, ваше сиятельство, — не поворачивая головы, ответила та.
— А где ты получала права?
Женщина на секунду задумалась, без особого, впрочем, удивления от моего вопроса, затем произнесла:
— Да, в общем-то, как все. В добровольческом обществе дорожного движения. Тут недалеко у них контора. Но я на шофёра по найму шла, поэтому у них с правом работы только после обучения можно получить.
— А если для себя? — вновь спросил я.
— Для себя? — вот тут она задумалась сильнее, затем неуверенно произнесла, — Я, честно сказать, не знаю, но вроде как можно обучиться самому, а потом просто сдать в добровольческом обществе экзамен и получить права.
— И можно будет самостоятельно ездить? — уточнил я.
— Ну, да, — вновь неуверенно ответила та.
Затем, решившись, спросила:
— А зачем вам, ваша светлость?
— Да хочу сам водить, — ответил ей, задумчиво провожая взглядом показавшийся справа Пассаж Второвой, вольготно расположившийся на углу Почтамтской и Благовещенского переулка. Множество магазинов, концертный зал, ресторан и гостиница «Европа», собранные под одной крышей, ещё и с несколькими лифтами, ходившими между всеми тремя этажами здания. Я действительно считал здание символом передовой технической мысли. Не раз доводилось обедать в ресторане на втором этаже, с большими, во весь этаж, окнами.
— Зачем? — снова переспросила Алевтина. — Есть же я и шофёра вашего отца?
— Ну, это не то, — поморщился я. — Я хочу сам.
— Но это не так просто, — с некоторой обеспокоенностью произнесла женщина. Притормозив, так что меня чуть качнуло вперёд, резко нажала на сигнал, ругнулась:
— Ну, что за люди? Ну, видно же, что я по главной еду. Нет, она лезет.
Затем вновь вернулась к моему вопросу, кивнула в сторону незадачливой нарушительницы:
— Ну, сами посмотрите, как у нас некоторые ездят. Да и не так просто это, всё-таки автомобиль — достаточно сложный механизм. Одна паровая машина только чего стоит! Наверно, половину времени мы только конструкцию изучали и как его обслуживать. Зачем вам это?
— Просто хочу, — вновь ответил я. — Думаешь, что он настолько сложный, что я в нём не разберусь?
— Нет, разберётесь, конечно, — тут же пошла на попятную шофёра. — Просто странно как-то. Всё-таки у нас мужчины не водят, их жёны возят. Ну, из тех, кого я знаю.
— Ладно, забудь, — махнул я рукой, не считая нужным продолжать разговор.
Но мысленно галочку в голове поставил: восемнадцать мне есть. Какого-либо закона, прямо запрещающего мужчинам управлять автомобилем, нет, я узнавал. Деньги у меня в случае чего есть. Так что можно попробовать обучиться и уже самому, наконец, сесть за руль этого волшебного агрегата.
Вот в чём в чём, а в вопросе управления автомобилем матушка была непреклонна. Стоило только заикнуться о том, чтобы мне дали порулить хотя бы по дорогам рядом с усадьбой, как сразу княгиня начинала вспоминать, сколько аварий за последний год произошло в одном только нашем Томском уезде. Я, конечно, пытался апеллировать к тому, что я с четырнадцати лет вполне себе из огнестрельного оружия стреляю, но в ответ мне устроили гневную отповедь, чтобы я не сравнивал какие-то игрушки с такой серьёзной вещью, как автомобиль, и что от огнестрельного оружия гибнет в разы меньше людей, чем за рулём.
Как по мне, аргумент был сомнительный, но сломить эту стену у меня так и не вышло. Однако, теперь я мог вполне законным путём получить право управления и намерен был этой возможностью воспользоваться.
— Подъезжаем, ваша светлость, — вырвала меня из раздумий шофёра.
Автомобиль вновь повернул и остановился недалеко от центрального входа в гимназию. Подхватив портфель, я вышел на брусчатку, ещё раз посмотрел на чуть попыхивающую выхлопом машину.
— Ну ничего, — прошептал, положив ладонь на капот, — скоро и у меня такая будет.
