— Заметьте, не я это предложил! — Я не удержался, вклиниваясь в диалог.
— Вот да! Эти трое благородных господ очень удачно поделили ответственность: один захотел отметить, другой предложил водку, а третий привёл их туда, где им нальют, не задавая лишних вопросов.
Вика, изумлённо подняв брови, долгим взглядом посмотрела на меня, а затем, отпустив, весело рассмеялась:
— Вот даёт братишка!
Завела в гостиную и усадила на диван, сама приземлившись рядом.
— Да, — спохватившись представила мне незнакомок, — Это поручица Алексеева и поручица Воротынская, мы вместе служим, и приказ о присвоении звания пришёл в один день.
— Анна, — наклонила голову первая.
— Софья, — повторила за ней вторая.
— Святослав, — представился я в ответ.
И те, наконец, сели обратно.
Обе девушки были тоже весьма недурны, Алексеева была ровесницей Вики, а вот Воротынская постарше. Я это определил не столько по внешности, сколько по глазам. Ну, и по знаку классности с ясно видимой единицей посередине. Тогда как у сестры с Анной знаки были третьего класса.
— А ведь мы так делали в кадетке, — произнесла Вика, — как помню, попадёмся баталиоше, и сразу, чтобы не одному за всех прилетело, а всем по чуть-чуть, наперебой давай каждая на себя вину брать.
— Кадеты! — покивала головой мать. — Но не гимназисты же.
— Ну, да, — сестра снова схватила меня, затормошив, — никогда не думала, что брат у меня таким оторвом вырастет.
— Виктория! — возмущённо хлопнула по подлокотнику кресла княгиня.
А я тут же ввернул:
— Один раз не считается.
Правда, после моих слов девушки дружно захрюкали, сдерживая смех, а мать побагровела.
— Слава, следи за языком!
— А что я такого сказал? Ну, выпили один раз. Что теперь?
— Выпили в кабаке в Кирпичах! Вы бы ещё вообще за Воскресенскую гору упёрлись, чтобы вас там изнасиловали и убили. Или сначала убили, а потом изнасиловали. — не выдержала маман.
Тут я задумчиво почесал голову и переспросил:
— Это как? Ну, когда сначала изнасилуют, а потом убьют, понятно. Но если сначала убьют, то потом как изнасилуют?
— Тьфу! — княгиня чертыхнулась и снова набулькала себе коньяка, вновь залпом опрокидывая стакан, посмотрела на дочь, посетовала, — вот поэтому отец в Тихвинское и сбежал, вот от этих его словесных эскапад.
— Да ладно, мам, смешно же, — сестра тыкнула меня в бок пальцем.
— Тебе смешно, а у меня с князем ссоры каждый раз.
— Да, — спохватилась сестра, с ехидной улыбкой заглянула в глаза, — а ведь моему братику уже восемнадцать. Как прошёл твой первый бал? Понравилась какая-нибудь дама? Или, быть может, — она хитро прищурилась, — уже заключили какие-нибудь договорённости?
— Да какие договорённости? — махнула рукой маман, тяжело вздыхая, — этот на балу своим языком всех дам отвадил! К каждой нашёл, как прицепиться, чтобы вывести из себя.
— А что так? — округлила глаза сестра. — Неужели ни одна не понравилась?
— Говорит, что старые, — снова ответила за меня маман, — ему, видите ли, надо, чтобы такая же была, одногодка.
— Что? Вот прям тоже восемнадцатилетняя?
— Ну почему восемнадцатилетняя? — буркнул я, посмотрел оценивающе на сестру, затем на двух её сослуживиц. — Пойдут и такие как вы.
Поручицы немедленно подавились, а сестра удивлённо потёрла лоб.
— Что? — в свою очередь посмотрел я на них.
— Ну, — неуверенно произнесла Вика, — это как-то странно. Такие как мы все по гарнизонам службу несут. Казённый угол, ничего своего. Да и служба почти всё время отнимает.
— То есть, таким как вы муж не нужен?
— Ну нет, — смутилась сестра, — в общем-то нужен, только зачем мы ему нужны? Жалование невеликое, плюс опасность, бывает твари и за стены гарнизона прорываются.
— Ну, то есть, если я приеду к вам в гарнизон и скажу, что готов жениться на какой-нибудь поручице, желающие найдутся?
Тут Анна с Софией переглянулись, и более старшая, хмыкнув, заметила:
— Желающие не просто найдутся, там полгарнизона передерётся друг с другом на дуэли, выясняя, кто более достоин этой чести.
— Вот поэтому, — снова резко хлопнула ладонью княгиня, — мужикам и нечего делать в гарнизоне! Подрывать моральный дух и сплочённость официр.
— Понятно, — кивнул я, — вопрос снимается.
Маман фыркнула, затем посмотрела на часы, пробившие половину третьего, и строго произнесла:
— Молодой человек, а вы что здесь сидите? Вам давно пора быть в кровати.
— Ага, — не удержался я, — юноша должен ложиться в кровать в девять, чтобы к одиннадцати успеть домой.
Девушки все как одна дружно покраснели, а княгиня вздохнула и пробормотала:
— Нет, я иногда думаю, а, может, отец прав, и Славу надо побыстрее женить на какой-нибудь женщине построже, чтобы он, наконец, перестал нас позорить перед людьми?
На сон времени оставалось немного, но я пересилил себя и встал как обычно, собираясь на зарядку. С утра было пасмурно, поэтому поверх майки накинул лёгкую парусиновую курточку. Будем считать, соблюл материно указание одеваться менее вызывающее.
Правда, в этот раз, к некоторому удивлению, обнаружил, что не один я такой ранний.
На лужайке перед домом уже разминались все три благородные официры, включая мою сестру.
