- Доложите, товарищ Баграмян, генералу Кирпоносу, что в создавшейся обстановке Военный совет Юго-Западного направления единственно целесообразным решением для войск Юго-Западного фронта считает организованный отход. Передайте командующему фронтом мое устное приказание: оставив Киевский укрепленный район и прикрывшись небольшими силами по Днепру, незамедлительно начать отвод главных сил на тыловой оборонительный рубеж. Основная задача - при содействии наших резервов разгромить противника, вышедшего на тылы войск фронта, и в последующем перейти к обороне по реке Псел. Пусть Кирпонос проявит максимум активности, решительнее наносит удары в направлении на Ромны и Лубны, а не ждет, пока мы его вытащим из кольца.
Из-за непогоды Баграмяну не удалось вылететь в штаб фронта Кирпоноса в тот же день, он добрался туда с большим трудом только на следующий. В присутствии членов Военного совета Баграмян передал распоряжение главкома Кирпоносу. Кирпонос так долго сидел задумавшись, что начальник штаба фронта Тупиков не выдержал и сказал:
- Михаил Петрович, это приказание настолько соответствует обстановке, что нет никакого основания для колебания. Разрешите заготовить распоряжение войскам?
- Вы привезли письменное распоряжение на отход? - не отвечая начальнику штаба, спросил командующий у Баграмяна.
- Нет, маршал приказал передать устно.
Кирпонос долго молча шагал по комнате, потом сказал:
- Я ничего не могу предпринять, пока не получу документ. Вопрос слишком серьезный. Все, на этом закончим.
Наступило тяжелое молчание. Начальник штаба попытался что-то сказать, но Кирпонос перебил его:
- Василий Иванович! Подготовьте радиограмму в Ставку. Сообщите о распоряжении главкома и запросите, как поступить нам.
Из этого короткого эпизода видно, насколько были непросты взаимоотношения даже на уровне очень высоких военачальников, как велика боязнь ответственности за действия, которые могут не совпасть с мнением и желанием Сталина, за что могут спросить со всей строгостью, - таково уж было то время. Это вынуждало Кирпоноса не предпринимать решительных действий и не выполнить даже прямой приказ, переданный, как говорится, из уст в уста, от маршала Тимошенко через генерала Баграмяна.
Вечером 17 сентября в Москву была отправлена радиограмма следующего содержания: "Главком Тимошенко через заместителя начальника штаба фронта передал устное указание: основная задача - вывод армий фронта на реку Псел с разгромом подвижных групп противника в направлениях на Ромны, Лубны. Оставить минимум сил для прикрытия Днепра и Киева. Письменные директивы главкома совершенно не дают указаний об отходе на реку Псел и разрешают взять из Киевского УРа только часть сил. Налицо противоречие. Что выполнять? Считаю, что вывод войск фронта на реку Псел правилен. При этом условии необходимо оставить полностью Киевский укрепленный район, Киев и реку Днепр. Срочно просим ваших указаний".
О том, что происходило именно в этот день в Москве, рассказывал (Г. А. Куманеву) управляющий делами Совнаркома СССР Я. Е. Чадаев:
- Днем 17 сентября у Сталина состоялось заседание, в работе которого я принял участие. О событиях на фронтах докладывал маршал Б. М. Шапошников. Потом слово взял Сталин, который сказал, что нашим войскам под Киевом надо во что бы то ни стало держаться, хотя это очень трудно. А под Москвой еще труднее. Мы должны сделать все необходимое, чтобы помочь защитникам Киева. Для облегчения их положения сделано уже немало: создан новый Брянский фронт, перед которым поставлена задача разгромить войска Гудериана, не дать им возможности повернуть на юг. Активные действия воинов Брянского фронта значительно облегчают положение защитников Киева.
Обращаясь к Шапошникову, Сталин спросил:
- Быть может, надо дополнительно выделить Юго-Запад-ному фронту часть сил из резерва Ставки? Свяжитесь сейчас с Кирпоносом и узнайте обстановку на этот час.
- Слушаюсь! - произнес Шапошников и отправился в аппаратную.
Вскоре он вернулся и доложил, что враг пока не в состоянии преодолеть упорное сопротивление защитников Киева. Противник производит перегруппировку своих частей. Не добившись успеха от фронтальных атак, он начал маневрировать, искать уязвимые места в обороне советских войск.
- Значит, - сказал Сталин, - остается в силе приказ Ставки - не сдавать Киев?
- Совершенно верно, - подтвердил Шапошников. - Но все-таки Кирпонос очень опасается за левый фланг Юго-За-падного фронта - район Кременчуга, где сейчас идет ожесточенный натиск вражеских войск на наши армии. Кирпонос все же вновь высказывает просьбу отвести из-под удара наши войска.
- Как вы считаете, Борис Михайлович, надо ли пойти на это? - спросил Сталин.
- Я остаюсь при прежнем мнении: биться насмерть, но Киева не отдавать, - ответил Шапошников.
- Ну что ж, так и порешим? - снова спросил Сталин. Все молча согласились...
