Василий Иванович делал сыну выговоры — мальчик стал замыкаться в своём мире. Препятствия только вырабатывали в нем волю, и без того замечательную, и дело двигалось своим путём. Александру исполнилось 11 лет; к его отцу заехал старый знакомый, генерал Ганнибал. Василий Иванович, беседуя с гостем, коснулся и своего сына, рассказав о его занятиях и причудах. Ганнибал расспросил отца, поговорил с сыном, пересмотрел его книги, и посоветовал не препятствовать сыну, а поощрять его в занятиях и сказал, что блаженной памяти Пётр Великий непременно поцеловал бы мальчика в лоб за его настойчивые труды. В 1742 г. Василий Иванович записал его в гвардию, в Семеновский полк рядовым. В полк он поступил в 1745 г.
Самоучка–Суворов познакомился мало помалу с Плутархом, Корнелием Непотом, с деяниями Александра, Цезаря, Аннибала и других полководцев древности, с походами Карла ХII, Монтекукули, Конде, Тюренна, принца Евгения, маршала Саксонского и многих иных. Изучение истории и географии у него шло кроме того по Гюбнеру и Ролленю, а начала философии по Вольфу и Лейбницу. Артиллерию и фортификацию он изучал под руководством своего отца, который был хорошо знаком с инженерной наукой и даже, по утверждению некоторых, перевёл на русский язык Вобана. К числу изучаемых предметов относились и языки: французский и немецкий, а может быть и итальянский.
Важную роль в образовании Суворова занимала религиозная сторона; он отличался набожностью и благочестием, любил сидеть над библией и изучил в весь церковный круг.
Увлечённый примерами военных знаменитостей, он ими только и жил. В нем выросла и окрепла ненасытная страсть военного славолюбия, которая прошла через все его существование и сделалась самым большим горем и самой большой утехой его жизни.
Находясь в полку и продолжая работать над своим образованием, он посещал кадетский корпус и продолжал усиленно заниматься дома, на небольшой наёмной квартире, ибо в казармах не жил. Все его время уходило на службу, на посещение кадетского корпуса и домашние занятия; он решительно не бывал нигде, кроме этих мест. Получая от отца небольшую сумму на своё содержание, Суворов ухитрялся экономить и все скоплённое употреблял на покупку книг; он доставал книги на прочтение отовсюду, где только мог.
Он понимал, что без науки самому храброму офицеру трудно сделаться искусным офицером. Занимаясь теорией военного дела многие годы, он относился к изучаемым предметам самостоятельно и свободно. Все, добытое путём науки, в Суворове перерабатывалось совершенно и принимало своё собственное обличье, которое иногда как будто отрицало самый образец. Позже, в переписке и беседе, он часто вспоминал чтимые им имена Александра, Цезаря, Аннибала и любил на них ссылаться. Военный его гений, несмотря на всю оригинальность, выработался под влиянием классических впечатлений.
Поступив в полк на 15 году от роду, он сделался действительным солдатом. Служба не была для него навязанным судьбой тяжким трудом; не представлялась рядом скучных, формальных обязанностей. Он ей учился с увлечением, знакомился во всех подробностях, для него даже необязательных; нёс на себе обязанности солдата в служебных положениях важных и неважных, лёгких и трудных. Для него это было нужно, как нужны были научные занятия. Изучить солдата во внешнем его быте до мельчайших подробностей обычаев и привычек и во внутренней его жизни до тайных изгибов его верований, чувств, понятий — есть в сущности мысль простая для того, кто задался такою целью, как Суворов. Трудность заключалась в исполнении: требовались необычайные воля, постоянство и выдержка. Суворов обладал этим и потому цели достиг.
Его втянула в себя солдатская среда. В русской солдатской среде много привлекательного. Здравый смысл с безобидным юмором; мужество и храбрость спокойные, без поз и эффектов, но с искренним добродушием; уменье довольствоваться малым, выносить невзгоды и беды просто, как обыденные неудобства. Суворов, погрузившись в солдатскую среду для её изучения, не мог не испытать её влияния. Впоследствии мы находим подтверждение этой мысли в его словах: он не раз пытался извинить себя тем, что судьба определила ему сложиться в солдатской среде.
В бытность солдатом он изучил воинские уставы и постановления, был на строевых ученьях и ходил в караул, чистил ружьё, называя его своей женой, разделял с нижними чинами служебные труды. Он продолжал начатую дома закалку, укрепил здоровье и, будучи с виду тщедушным и хилым, лучше иных здоровяков переносил всякого рода лишения. Подробностей о его службе в нижнем звании до нас не дошло, кроме случая, который он сам потом рассказывал.
