Тело набальзамировали и положили в гроб, обтянули комнату трауром, вокруг гроба расставили табуреты с многочисленными знаками отличий. Суворов лежал со спокойным лицом, точно спал, только белая борода отросла на полдюйма. Скорбь была всеобщая, глубокая, не выражалась она только в официальных сферах. "Петербургские Ведомости" не обмолвились ни словом, в них не было даже извещения о кончине генералиссимуса. Несмотря на это, печальная весть разнеслась быстро, и громадные толпы народа с сотнями экипажей запрудили окрестные улицы. Не было ни проезда, ни прохода, всякий хотел проститься с покойником, но далеко не всякому удалось даже добраться до дома Хвостова. Похороны были назначены на 11 мая, но Государь приказал перенести их на 12‑е, военные почести отдать покойному по чину фельдмаршала, а тело предать земле в Александро–Невской лавре. Главным распорядителем был Хвостов; погребальная церемония была богатая и обошлась наследникам Суворова больше 20,000 рублей. Войска в погребальную церемонию были назначены, кроме одного конного полка, не гвардейские, якобы потому, что гвардия устала после недавнего парада.
В 10 утра 12 мая начался вынос с большою торжественностью. Духовенства была целая масса, в том числе придворные священники; певчих два больших хора, в том числе придворный, присланный по приказу Государя. Ловкие и осторожные люди остереглись участвовать в процессии, и хотя их было много, но от этого не поредела громадная толпа, валившая за гробом. Ещё большее скопление народа было по пути процессии, по Большой Садовой и по Невскому проспекту до Лавры. Тут собралось почти все население Петербурга, от мала до велика; балконы, крыши были полны народом. Печаль и уныние выражались на всех лицах. Государь с небольшой свитой поджидал на углу Невского и Садовой. По приближении гроба, Павел I снял шляпу. В это время за спиной его раздалось громкое рыдание. Он оглянулся и увидел, что генерал–майор Зайцев, бывший в Итальянскую войну бригад–майором, плачет навзрыд, не в состоянии удержаться. Гроза могла грянуть, но все обошлось. Государь не смог пересилить самого себя, и у него из глаз капали слезы; пропустив процессию, тихо возвратился во дворец, весь день был невесел, всю ночь не спал и беспрестанно повторял: "жаль".
Процессия вошла в ограду Лавры, гроб внесли в верхнюю монастырскую церковь, началась божественная служба. Надгробного слова сказано не было, но лучше всякого панегирика придворные певчие пропели 90 псалом, концерт Бортнянского. Они пели: "Живый в помощи Вышнего, в крове Бога небесного водворится. Речет Господеви: заступник мой еси и прибежище моё, Бог мой, и уповаю на него. Яко той избавит тя от сети ловчи и от словесе мятежна. Плещма своима осенит тя и под криле его надеешися…. Падёт от страны твоея тысяща, и тма одесную тебе; к тебе же не приближится…. Яко аггелом своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих. На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою. На аспида и василиска наступиши и попереши льва и змия. Яко на мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя моё. Воззовёт ко мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его и прославлю его: долготою дней исполню его. и явлю ему спасение моё".
Присутствовавшие не в силах были удерживать слезы; все плакали, "и только что не смели рыдать", говорит тот же очевидец. Отпевание кончилось, приступили к последнему целованию и понесли гроб к могиле. Залпы артиллерии и ружейный огонь раздались при опускании гроба в землю, и прах великого воина скрылся навеки.
Суворов похоронен в нижней Благовещенской церкви, возле левого клироса. На могильной плите его до 50‑х годов была надпись:
"Генералиссимус князь Италийский граф Александр Васильевич Суворов Рымникский. Родился 1729 года ноября 13 дня. Скончался 1880 года мая 6. Тезоименитство ноября 23".
Потом эта надпись заменена другой, на которую Суворов указывал при своей жизни:
"Здесь лежит Суворов"
