Все эти достоинства Суворова дополнялись огромной массой боевых качеств. Никогда не ослабевающая энергия и инициатива, упорство и настойчивость, мужество и личная храбрость — Суворов сосредоточил в себе все, что формирует военного человека, и мало кто может быть в этом равен Суворову. Даже из величайших полководцев всех веков и народов едва ли найдётся кто–либо, кто представлял бы собою такой цельный и полный тип военного человека.
Он заслуживает особенного внимания как
Тактика Суворова не скована почти никакими формами; все безусловное для других, обращается у него в условное, важное для доктринёров и схоластиков нисходит у него до степени пустяков, достойных насмешки. Признаваемое другими за невозможное, или по меньшей мере за исключительное, Суворов принимает за возможное и исполняет зауряд. Главными правилами боя у Суворова — глазомер, быстрота и натиск; нормальным действием — наступление, преобладающей действующей силой — закалённая человеческая душа. Все это, приведённое во взаимную связь, составляло систему, складывалось в цельную военную теорию. В этой теории холодное оружие получало преобладающее значение, но требовался не собственно штыковой бой, а готовность сойтись на штык, т. е. нравственная сила. Та же самая сила выражалась и в непристрастии к обходам, фланговым атакам, к опасениям за тыл. Мы видим в каждом сражении Суворова и фланговые атаки, и ружейную оборону, и охрану тыла; он не считал это ненужным, но не придавал особой важности. На практике иногда применялась штыковая атака без особой необходимости, пренебрегалось обходное движение, когда оно было полезно и возможно.
Суворов был горяч и нетерпелив, запальчив, и под влиянием темперамента часто заходил дальше, чем хотел. Он владел солдатскими душами безгранично, и потому, любя кратчайшие пути к успеху, требовал зачастую от войск такого высокого проявления духовной силы, к которому другие прибегают лишь как к крайней мере, или никогда.
Суворов пользовался необыкновенным влиянием на войска. Если не всякий его подчинённый понимал это, то всякий чувствовал. Победный ток передавался от предводителя десятками путей; на кого не действовал один из них, действовал другой. Глазомер, приводящий в изумление своею верностью; инициатива, никогда и ничем не парализуемая; быстрота решения и энергичное исполнение, несмотря ни на какие препятствия; понятная всякому простота действий; полное пренебрежение численным перевесом неприятеля, так как "бьют уменьем, а не числом". В заключение, как венец всего, неослабевающая вера в себя и в свои войска, — вот что передавалось от Суворова войскам и делало их послушным победным орудием в его руках. Прибавим к этому патриотизм, благочестие, любовь к солдату, близкое знакомство со всеми мелочами его быта, со складом его понятий, с процессом образования его идей, уменье с солдатом говорить и обращаться, и тогда увидим, какая масса могучих нравственных нитей связывала последнего солдата Суворовской армии с вождём. Следствием были постоянные победы, и эти победы стали причиной, что солдат стал считать его каким–то высшим существом. Говорили, что он видел человеческую душу насквозь, на него не мог смотреть прямо тот, у кого не чиста совесть. Видел труса по лицу, ставил его вперёд, и делался трус храбрецом. Бог дал ему змеиную мудрость, ведал он "Божью планиду", умел разрушать и волшебство, и козни дьявола именем Божиим, крестом да молитвой. Знал он все на свете, проницал замыслы врагов, чуял в безводных местах ключи. Не начинал сражения прежде, чем отойдёт обедня, что служат на небе ангелы Господу; Божий посланец оберегал его в бою. И смело шли за вещим Суворовым войска, доверяясь своему вождю.
