Турки сохраняли ещё многие качества хороших солдат, и если бы во главе их явился человек, напоминающий султанов старого времени, обладающий крупным военным дарованием, то для успешной борьбы с турками потребовались бы и другие средства, и другие усилия. Но подобного человека не оказалось, и качественные недостатки турки возмещали количественно. Их армии состояли из огромных, недисциплинированных и не имевших правильного устройства масс. Пехота сражалась беспорядочными толпами, отличаясь однако же довольно меткой стрельбой; это же свойство принадлежало отчасти турецкой артиллерии. Кавалерия действовала врассыпную; в одиночном бою турецкие кавалеристы были значительно лучше европейских. В наступлении турки отличались стремительностью и порывом, но не настойчивостью; для оборонительной войны в открытом поле не годились и предпочитали укреплённые лагери. Так как недостаток настойчивости при атаках есть недостаток капитальный, особенно при действии против русских войск, то, благодаря своей многочисленности, турки прибегали к ряду последовательных атак свежими частями войск. Это затрудняло победу над ними, ибо, убегая после неудавшегося удара, турки не несли значительной потери. Через несколько дней после поражения их толпы являлись перед неприятелем, который считал их истреблёнными. Настойчивое и продолжительное преследование было единственным условием полного поражения этих недисциплинированных банд, которые разбегались и сбегались с одинаковою лёгкостью. Но трудность продовольствования войск являлась серьёзным к тому препятствием, и препятствие это делалось иногда необоримым вследствие полного разорения, которому подвергали турки путь своего бегства. Таким образом война затягивалась надолго, истощая противника. Успех над турками мог быть решительным и потери их тяжёлыми при удачных штурмах занятых ими укреплений. Но штурм крепостей нельзя возвести в систему войны, и прибегать к этому с надеждой на успех может не всякий.
Военные действия на Дунае должны были возобновиться с половины февраля, когда букарестские конференции закрылись, но ни русские, ни турки не были готовы. Екатерина требовала немедленно открыть кампанию, перенести наши действия за Дунай, разбить визиря и занять край до Балкан. Румянцев не видел возможности открыть действия раньше конца апреля, а решительные операции за Дунаем считал неисполнимыми по малочисленности армии. В ней было под ружьём 50000 человек; она должна была охранять течение Дуная на 750 вёрст и защищать княжества. Отряд генерал–майора Потёмкина стоял на нижнем Дунае против Силистрии; левее его генерал–майор барон Вейсман фон Вейсенштейн в Измаиле; правее генерал–поручик граф Салтыков; главные силы в Яссах. Румянцев сообщил свой взгляд в Петербург и ждал дальнейших повелений.
Петербургский план кампании был слишком смел и не отвечал средствам, которыми располагал Румянцев. А Румянцев со своей стороны предлагал менее, чем мог, и быть может слишком оберегал свою недавно приобретённую славу. Из Петербурга пришло подтверждение прежнего повеления. Боясь ответственности, Румянцев запросил главных подчинённых генералов: задунайская экспедиция признана преждевременной до наступления полной весны.
Тем временем армия визиря у Шумлы росла, началась расчистка дорог оттуда к Дунаю. Предприимчивость турок увеличивалась, хотя наступательные их попытки оканчивались неудачно. Чтобы получить возможность перевести за Дунай главные силы, Румянцев приказал сделать на правую сторону Дуная поиски. Главный из них предназначался против Туртукая и выпал на долю Суворова.
Верстах в 10 от Дуная, на левом берегу впадающей в него р. Аржиша, находился монастырь Негоешти. Пост этот занимал оконечность левого фланга дивизии графа Салтыкова и был связью с отрядом Потёмкина. Тут Дунай не шире 300 сажен, но турки зорко наблюдали за рекой и за всем происходившим на противоположном берегу.
