Суворов назначил в ночь с 16 на 17 новый поиск на туртукайский лагерь. Атаковать приказано взводной колонной, взводам намыкать одному на другой и "задним напихивать на передние весьма". Арнауты (албанцы) Потёмкина действуют в лесах и набегами и ни с кем не мешаются. Конница идёт в хвосте пехотной колонны и действует сама собою. Из пехоты выбираются 48 стрелков под начальством одного офицера и действуют по–егерски. Идти на прорыв, не останавливаясь; голова хвоста не ожидает; командиры частей колонны ни о чем не докладывают, а действуют сами с поспешностью и благоразумием. При двух орудиях достаточное число зарядов, но без ящиков; прочие пушки закрывают переправу; когда начнётся действие, им стрелять сильными холостыми зарядами. Строиться на горе фронтом, в центре два батальонные каре, по флангам оба батальона развёрнутым фронтом в 6 шеренг; кавалерия назади. Переправа тремя линиями, в третьей линии конница. Судам возвращаться весьма поспешно и брать опять карабинер с казаками. Атаковать двумя линиями, без замедления, быстро и мужественно; на горе остаётся одно каре с частью кавалерии. Ежели турки будут просить
Пехоты было 1720, регулярной конницы 855, казаков 680, арнаут 100, но на ту сторону переправлено 2500 человек, в том числе часть спешенных карабинер. Турок свыше 4000 в двух лагерях, усиленных укреплениями и батареями.
Незадолго до наступления ночи отплыла первая линия судов, артиллерия открыла огонь и заставила турок очистить противоположный берег. Не обращая внимания на неприятельские выстрелы, первая линия высадилась, построилась в шестирядную колонну, взобралась на нагорный берег и заставила турок бежать из малого лагеря за овраг. Отсюда, пользуясь темнотою, они рассчитывали сделать на русских нечаянное нападение, но майор Ребок, согласно диспозиции, двинулся вперёд, перешёл два глубокие оврага под сильным огнём и отбил яростную атаку. За оврагами находился ретрашамент, где турки сосредоточили силы; ими командовал начальник туртукайского отряда. Ребок поднялся на бруствер и ударил в штыки. Была жестокая свалка; турки упорно держались 4 часа, действуя холодным оружием; почти все русские офицеры были ранены. Наконец турки, несмотря на громадный перевес, были опрокинуты, благодаря энергии и настойчивости Ребока. Два русские каре, выстроившиеся на горе под началом полковника Батурина, не поддержали Ребока, как следовало по диспозиции, и тем едва не испортили дело.
Суворов прибыл со вторым отделением судов, что не совсем понятно, ибо ему следовало самому руководить делом с самого начала. Правда, главная роль предоставлялась храброму Ребоку, и он оправдал доверие Суворова. Кроме того, важно была своевременно переправить второе отделение судов, и Суворов сам хотел присмотреть за этим; суда всё–таки запоздали. Суворов тотчас подкрепил Ребока, добивавшего турок, перестроил войска сообразно с обстоятельствами и послал арнаутов и казаков влево очистить лес от неприятеля, тревожить его с тыла криками и увеличивать беспорядок, а сам, в ожидании третьей линии судов с конницей и артиллерией, осмотрел местность. Неприятель попытался мешать высадке третьей линии, но прибывшие Ингерманландские карабинеры и казаки при свете наступившего дня помогли кончить дело. турки бросили второй, большой лагерь у берега Дуная, немного выше города, бежали к Рущуку и были преследуемы вёрст пять.
Так кончился бой, начатый Ребоком и довершенный кавалерией; даже не вся пехота была введена в дело. Русским досталось 14 медных пушек и 35 разных судов, большое количество харчевых запасов, отданных войску. Турок легло 600 – 800 человек, в том числе — паша из Физулла–Сары, которого свалил ординарец Суворова, сержант Горшков. Потеря русских не меньше 150–200 убитыми и ранеными. Больше других потерпел Астраханский пехотный полк.
Войска вели себя прекрасно, несмотря на то, что и в пехоте, и в казаках было много новобранцев. Суворов впрочем успел подучить их на свой лад и очень хвалил Салтыкову их поведение в бою. Проштрафилась немного часть карабинер, отправившись самовольно в турецкий лагерь за добычей, но была проучена самими же турками. Суворов, будучи крайне истощён лихорадкой, мог двигаться только с помощью двух человек, поддерживавших его под руки, и говорил так тихо, что при нем находился офицер для повторения приказаний, но под конец дела он сел на лошадь.
К вечеру Суворов возвратился на свой берег, послав Салтыкову известие о победе и отправив майора Ребока с донесением к Румянцеву.
