Главным в ученье Суворов считал закалку. Надо приучить солдата идти на опасность, действовать решительно, развить настойчивость и упорство.
Суворов всегда говаривал: "Солдат ученье любит, лишь бы кратко и с толком".
Его ученье - сквозные атаки, штурм и оборона укреплений, прицельная стрельба - продолжалось каждый раз не более полутора часов, надоесть не могло.
Словесное ученье было просто, толково и живо изложено. К тому же солдатам очень нравилось, что фельдмаршал сам непосредственно говорит с ними.
Старые, любимые полки Суворова, с которыми он громил турок при Фокшанах и Рымнике, брал Измаил и Прагу, как, например, Апшеронский и Фанагорийский, остались в Литве у Репнина.
Правда, некоторым из здешних полков приходилось раньше служить под командой Суворова и они были знакомы с суворовской тактикой, но большинство полков знало лишь устаревшую австрийско-прусскую линейную.
И когда на днях на ученье Суворов, желая проверить людей, вдруг направил своего коня на одну роту и строй не расступился перед ним, он остался чрезвычайно доволен.
- Молодцы! Подвижная крепость, помилуй бог! И зубом не возьмешь!
Александр Васильевич повторил это и в другой роте, но там его ждала неприятность: ротный командир приказал дать дорогу фельдмаршалу.
Суворов взбеленился.
- Под арест немогузнайку! Он зачумит мне всю армию! - кричал фельдмаршал.
"Немогузнайка, лживка, лукавка, двуличка" - то есть леность мысли, страх ответственности, уклончивость - все это были враги, с которыми Суворов вел в своей армии борьбу не хуже, чем с неприятелем в поле.
Приняв новые полки, незнакомые с его тактикой, Суворов поверял всех, и солдат и офицеров.
- Что такое ретирада? (Ретирада - отступление.) - спросил он у молодого поручика.
- Не знаю, ваше сиятельство!
Услышав нелюбимое, запрещенное в суворовских полках "не знаю", Александр Васильевич сразу сморщился. Но поручик вдруг прибавил:
- В нашем полку этого слова я не слыхивал!
Суворов просиял.
- Хороший полк, помилуй бог! Очень хороший. В первый раз немогузнайка доставил мне удовольствие.
Молодец, ваше благородие!
Ты - русский! - хвалил он удивленного поручика.
Генералов, которые служили прежде с Суворовым, нашлось в Тульчине два-три человека, но Суворова это не смущало. От генералов он требовал следующего: "Был бы первое - деятелен, второе - наступателен, третье послушен".
За многолетнюю боевую практику у Суворова накопилось достаточно опыта. Александр Васильевич тщательно, годами обдумывал каждое положение. Теперь оставалось собрать все мысли о военном искусстве воедино, соединить теорию и практику.
И он приступил к этому.
"Наука побеждать" делилась на две части.
(См. на ldn-knigi.lib.ru - SuvPobet.htm )
Одна - "вахтпарад" - для начальников: как проводить ученье.
Другая - "словесное поучение" - для солдат. Словесное поучение говорил перед фрунтом командир. Оно рассчитано было на то, что солдат неграмотен, и потому должно было часто повторяться, чтобы люди могли запомнить его наизусть.
Вчера окончили записывать "вахтпарад" и начали "словесное поучение". Сегодня Александр Васильевич хотел продолжать диктовку.
Вторым важным делом в Тульчине оказалось благоустройство войск.
В сырых казармах цвела плесень, бань не было и в помине, воду солдаты пили скверную. В каждом полку валялись по госпиталям десятки людей.
В 1791-1792 годах Суворов застал такую же картину в Финляндии: в двух госпиталях насчитывалась тысяча больных.
Госпиталей Суворов не любил и никогда не принимал внутрь никаких лекарств.
- Минералы и ингредиенции (Ингредиент-составная часть лекарства.) не по солдатскому воспитанию,- говорил он.
По его мнению, самое важное для здоровья солдата - сполна и в срок получить положенное довольствие.
Когда в полку оказывалось много больных, Суворов тотчас же назначал следствие.
В Финляндии эта мера родила Суворову много врагов. Но количество больных в двух госпиталях быстро снизилось с тысячи до сорока человек.
То же нашел Суворов и на юге.
Здоровое жилье, нормальная пища, чистота солдата лучше действовали, чем невежественные лекари.
- Перестань обогащать Харона! (Харон - мифологический лодочник, перевозящий души умерших.) - сказал Суворов лекарю, у которого в части была большая смертность,
- Ваше сиятельство, в нашем полку Харон не числится!
Суворов секунду глядел на невежественного лекаря.
Потом плюнул и убежал, крича:
- Помилуй бог, не мечите бисера перед свиньями!
Лекарь обиделся на всю жизнь. Он так и не понял, почему обозлился фельдмаршал.
"Правду говорят - тяжелый человек", - подумал он о Суворове.
В дивизии генерал-поручика Д. И. Киселева открылась повальная желудочная болезнь. Люди мерли как мухи.
Суворов отправил дежурного подполковника произвести следствие и навести в больницах порядок. Командиру дивизии - явиться в главную квартиру.
Вчера утром Киселев приехал. Смущенно поглаживая лысину, он подошел к Столыпину.
Столыпин сказал, что Александр Васильевич еще не выходил из кабинета, и посоветовал Киселеву сегодня не являться.
- Как же так? Да ведь фельдмаршал знает, что я приехал...
- Верно. Плац-майор еще вчера доложил, что вы приехали.
