Суворов смотрит в трубу. Видит, как легко, умело, привычно перепрыгивают со скалы на скалу синие мундиры.
- Ну, да и мои постигнут, помилуй бог! Первый бой в горах...
Смотрел в трубу, а смотреть вроде не на что. Смотрел так, чтобы можно было спокойно обдумать, чтобы не мешали, не лезли с никчемными своими советами австрийцы, офицеры генерального штаба. Буквоед, "проектный унтеркунфт" подполковник Вейротер и другие. Они ведь знатоки горной войны.
Что же делать?
Французы уже дважды отбивали с вершин Сен-Готарда настойчивые атаки русских.
От Розенберга сведений нет и не может быть: с ним связи никакой и не предполагалось.
И так не бог весть какие большие силы Суворова раздроблены: у Розенберга одна треть, часть пошла с Багратионом, часть с Барановским.
Сегодняшняя атака Сен-Готарда - первое сражение в горах.
Если не взять Сен-Готард в ближайший час, тотчас же, значит, спасовать перед горами.
В степях, лесах, болотах - побеждали врагов, а тут что же?
И ведь впереди все такие же горы.
Если сейчас не пробиться к Сен-Готарду, кто знает, что будет с Розенбергом: ведь тогда Розенберг выйдет в долину Тавечь один.
А Римский-Корсаков тоже ждет не дождется помощи от Суворова.
Тяжело смотреть, как убывают его чудо-богатыри, но делать нечего...
Еще раз в атаку!
Русские с фронта в третий раз полезли на эти проклятые дикие скалы.
Люди были измотаны, утомлены и боем и подъемом.
Особенно тяжело было подыматься старикам.
Гора казалась бесконечной. Вершину ее то совершенно скрывал из глаз густой туман, то она опять вставала впереди еще величественнее, еще неприступнее.
И тут сверху, с этих теряющихся в облаках скал далеким эхом разнеслось свое родное "ура". Багратион одолел все, как горный орел, появился с фланга на снежных вершинах.
Перестрелка разом смолкла. Наконец русские дорвались до своего испытанного товарища - штыка...
Французы бежали. Первая победа в горах была одержана.
V
На Сен-Готардском перевале Суворова встретил в полном облачении 70-летний настоятель монастыря капуцинов. Увидев рядом с русским полководцем Антонио Гамму, приор обратился к нему:
- Сын мой, передай северному вождю, что я приглашаю его и приближенных в трапезную.
Каково же было изумление приора, когда этот северный вождь ответил сам на чистом немецком языке:
- Я и мои дети томимся от голода, но раньше, святой отец, веди нас в храм. Воспоем хвалу спасшему нас, а потом уже - за трапезу!
И, слезши с коня, пошел в монастырский храм.
Полки расположились вокруг монастыря.
Спуск с Сен-Готарда к деревне Госпиталь был не весьма удобен для защиты. Отступавшим французам не за что было зацепиться - их сбили за деревню Госпиталь.
Дальше идти было нельзя: люди падали, больше не хватало сил.
И ночь уже спустилась на горы. На скалах гор весело запылали бивачные костры.
А в церкви монастыря шло богослужение. Офицеры и солдаты, сменяясь по ротам, входили в церковь. Прикладывались к распятию.
После богослужения приор угостил Суворова и его приближенных Аркадия, Багратиона, генералов - обедом. Обед пришелся по вкусу Александру Васильевичу - картофель, горох, рыба. Суворов оживился и много говорил с приором на разных языках - немецком, французском, итальянском. Приор поражался учености северного полководца. Он рассказал, что, по летописи монастыря, первым русским, посетившим Сен-Готард, был Василий Лихачев, ездивший в 1659 году послом во Флоренцию.
Засиживаться Суворову было некогда. Пообедав, Александр Васильевич поехал вниз, в деревню Госпиталь, в которой он назначил свою главную квартиру. За Госпиталем начиналась Урзернская долина. К ней, к деревне Андермат, должен был к завтрему выйти из Тавечи со своим корпусом генерал Розенберг: Суворов послал его из Белинцоны в обход Урзерна с востока.
Александр Васильевич спускался вниз к деревне Госпиталь. В темноте ночи раздавался неумолкаемый звон колокольчиков - это снизу к Сен-Готарду беспрерывной вереницей тащился обоз мулов.
VI
Апшеронцы с егерями Кашкина и сотней казаков Поздеева шли в авангарде, вслед за батальоном Мансурова.
Как было условлено, корпус Розенберга соединился с главными силами Суворова на рассвете 14 сентября в Урзернской долине. Французы отступили к Чертову мосту.
Немного прояснилось, выглянуло солнышко, и все оживилось.
Да и широкая Урзернская долина, по которой проходили, была все-таки немного веселее, чем вчерашние пропасти и скалы.
- Вот здесь, на худой конец, жить еще можно, - сказал, оглядываясь кругом, Башилов. - Пастбища-то ничего.
- Нашел местечко: ни деревца, ни кустика, - не согласился с товарищем Зыбин. - И хоть бы птичка одна. Хоть бы самая что ни на есть ворона. А без птицы какая жизнь?
- Птица должна быть!
- Вон суслики свистят вместо птиц, - усмехнулся Огнев.
- Поживешь! Тут, сказывают, зима - восемь месяцев. Вишь, снег лежит.
- Нет, лучше нашей Расеи не найти!
Издалека послышался глухой, неясный шум. С каждым шагом он становился грознее.
- Что ето гуде? - спросил молодой белобрысый солдат.
- Не слышишь - вода. Мельница, должно, на реке.
Видишь, и свежей стало, - объяснял любивший поучать унтер-офицер Воронов.
И верно: стало прохладнее.
