Любочка вешает трубку, проверяет пальцем, не запала ли монетка, и с хмурым лицом решительно выходит из будки телефона-автомата.
Любочка (быстро и коротко). Можем ехать.
Глебов. Как вы необычно сказали, Любочка, — сегодня или вчера.
Любочка. Необычно? А что тут необычного?
Глебов. Ну, принято говорить — сегодня или завтра.
Любочка (нервно). Разве? Не знаю. Я не обратила внимания. Сказала первое, что пришло в голову. Едем?
Наташа (наблюдая за Глебовым). А может быть, это все-таки неудобно?
Глебов. Что именно?
Наташа. Ехать к вам. Мы не обидимся, Владимир Васильевич, вы скажите нам прямо — это удобно? Мы не поставим вас в неловкое положение?
Пинегин. Что за чепуха, что за вздор?! Можно подумать, что Володечка не хозяин в своем одиноком доме! (Глебову, свистящим шепотом.) Да не молчи же, старик!
Глебов (негромко). Все удобно, Наташенька. Все абсолютно и решительно удобно. У меня просто опять почему-то начала гудеть и кружиться голова — потому, наверное, я и не спешил забираться в машину!
Наташа (подняла руку, тыльной стороной ладони прикоснулась ко лбу Глебова). У вас жар, Владимир Васильевич.
Глебов. Нет, нет. У меня нет жара.
Наташа. Определенно — жар.
Глебов. Ну, может быть. Небольшой. По временам у меня случаются этакие довольно странные приступы. Похожи на малярию, но продолжаются часа два-три, не дольше! (Через силу улыбнулся.) Будем надеяться, что сегодня все обойдется!
Наташа (деловито). Акрихин у вас дома есть?
Глебов. Имеется, надо полагать! (Снова улыбнулся, кивнул головой.) Смотрите-ка, а окна гаснут уже понемногу.
Любочка (тихо). Гаснут. Пусть гаснут. Спокойной вам ночи, добрые люди.
Пинегин (приплясывая на месте). В путь, деточки, в путь! Путешествие продолжается! (Подтолкнул Глебова.) Заводи машину, старик!
Глебов. Сейчас поедем.
Молчание.
Любочка. Тихо как!
Глебов. Вы когда-нибудь слышали, девушки, сказку про дом с золотыми окнами?
Любочка. Нет. Расскажите.
Пинегин. В машине, в машине. Не забывайте, деточки, что живем мы в двадцатом веке и Шехерезаде полагается сидеть за баранкой… А что? А? Неплохой сюжетец, Володечка?! Могу уступить по дружбе! Шехерезада работает у калифа шофером и свои истории рассказывает по спидометру: на один километр — одна история.
Любочка. Не перебивайте, Николай Сергеевич! (Глебову.) Мы слушаем.
Глебов (помолчав, выдохнул воздух). Значит, дом с золотыми окнами… Высоко в горах, далеко от людей, жил пастушонок. Он там и родился — высоко в горах, там и вырос, научился пасти коз, играть на дудочке и ни разу в жизни не спускался вниз в долину, где на берегу зеленой реки стоял город. По вечерам, когда козы ложились спать, пастушонок подходил к краю обрыва и смотрел на этот город, и он ему очень нравился — красивый, чистый, с прямыми улицами и нарядными домами под красными черепичными крышами. Но особенно нравился пастушонку один маленький дом, стоявший на берегу реки. Окна в этом доме были сделаны из самого настоящего, самого чистого золота! (Снова потер рукой лоб.) И так они горели, эти окна, и такое милое личико выглядывало из-за золотых ставен, что пастушонок сложил обо всем этом песенку и пел ее козам, которые уныло жевали траву и ничего, разумеется, не понимали…
Наташа (внезапно). Владимир Васильевич, вы извините, но я предлагаю ехать. Вы доскажете вашу сказку в машине.
Пинегин (восхищенно). Человек! Личность! Поняли, нет?!
Глебов (с удивлением и обидой). Что с вами, Наташа?
Наташа (глядя куда-то в сторону). Очень пересохло в горле. Очень хочется выпить по чашечке кофе.
Глебов. Как вам будет угодно!
Пинегин. Личность!.. Поехали!
Любочка. Жаль! Но вы доскажете вашу сказку, Владимир Васильевич?
Глебов (сухо). Нет. Я отстал, очевидно, от века и еще не научился за рулем рассказывать сказки!
Наташа. Надо ехать.
Любочка. Очень жаль!
Глебов. Ничего, Любочка, как-нибудь в другой раз доскажу!
Глебов закуривает. Любочка и Наташа, положив цветы и коробки с конфетами на перила, надевают дождевики.
Любочка (тихо). Как тебе не стыдно! Что с тобой?
Наташа. Дурочка!
Любочка. Что случилось?
Наташа. У него же приступ, дурочка! Он же из последних сил держится.
Пинегин (громко). Поторапливайтесь, детки!..
Молчание. Издалека, с Красной площади, ясный и чистый звон Кремлевских курантов.
Любочка (вздрогнула, схватила Наташу за руку). Ты слышишь, Наташка?
Наташа. Слышу!..
Молчание.
Глебов (сдержанно). Что ж, товарищи, можем ехать. Наташа. Хорошо. Мы готовы.
Пинегин. Поехали, детки мои, поехали! Вперед, путешествие продолжается!..
Перемена
