25–28 апреля 1965 года. Москва. Машиностроительный завод имени Хруничева. Лидеры будущего
зВот про космос лучше вообще не вспоминать без рюмки чего-то горячительного. Три дня! Три проклятых дня конца прошлой недели я потратил на разговоры с ведущими специалистами по ракетной отрасли и космонавтики СССР! До чего упертые люди. Зато вспомнил и опробовал кое-что крайне важное. Может, со временем и сработает. Собрались мы с утра на Новозаводской, где располагался Машиностроительный завод имени Хруничева. Совет главных конструкторов, а также других специалистов и заинтересованных лиц присутствовал в полном составе.
Королева только что выписали. Чазов мне по секрету сообщил, что счет шел уже на недели и после так многозначительно глянул в глаза. Подозревает, но это ничего. Про свои болячки я все рассказал, проверяет, купирует, исследует и… поражается. Вдобавок я сообщил ему о болезнях важных мне лиц. А кого-то и не упомянул. Наш главный лекарь на такое ничего не сказал. Я свои обязательства выполняю. Его кардиоцентр уже внесен в список приоритетных, скоро начнется финансирование. Чазов потихоньку подбирает персонал и начинает готовить кадры. Ведь мое условие осталось: создать подобные центры во всех областных городах РСФСР. Остальные республики охватим потом. Я хитро провел финансирование черед Совмин республики. Председателем Совета Министров РСФСР сейчас член Президиума ЦК Воронов Геннадий Иванович. Так что проблем особо не доставило.
Потому что перед моей поездкой по соцстранам мы с ним очень долго беседовали. И пришли к взаимному удовольствию к консенсусу. По воспоминаниям из того прошлого Воронов был мужиком открытым, эмоциональным, и говорил Брежневу в глаза всё, что думал. Он резко отрицательно относился к сельскохозяйственной политике, которую проводил Брежнев, поддерживая Косыгина в его экономических реформах. Брежнев некоторое время относился к Воронову по-приятельски, даже хотел заменить им секретаря ЦК КПСС по промышленности Андрея Кириленко, который был третьим человеком в руководстве КПСС после Брежнева и Суслова. Но в 1970-м году Геннадий Иванович попал в опалу.
Ильич постепенно устранил всех, кто казался ему недостаточно лояльным.
Воронов вспоминал, что однажды перед заседанием Политбюро они пили чай. Обсуждался вопрос о строительстве крупного автомобильного завода. Геннадий Иванович считал, что его нужно возводить в Красноярском крае — в Абакане. Брежнев возражал:
— Я думаю, надо строить этот завод в Набережных Челнах.
Воронов взорвался:
— Как же так, Леонид Ильич. Уже вопрос решен!
Брежнев удивленно ответил:
— Никогда никто на меня так не кричал, как кричит Воронов.
— Я не кричу, это вы орете, — грубо ответил ему Геннадий Иванович.
Излагал Воронов свою точку зрения, не совпадающую с мнением большинства членов Политбюро, и по вопросам строительства КамАЗа, Чебоксарской ГЭС.
Сам он претендовал на более значимую роль в партии и государстве и в узком кругу своих друзей говорил об этом. Вот я его честолюбие ныне сполна и использую. Да и регионы РСФСР мне в ближашее время потребуются. Вернее, их обкомы. Почему-то мы забываем, какая это на самом деле мощь.
Мой реципиент еще с пятидесятых курировал ВПК и космическую отрасль. Даже за подготовку первого полёта человека в космос удостоился звания Героя Социалистического Труда. Так что по легенде я знаком с основными действующими лицами. Но все равно было боязно выступать перед настоящими мировыми легендами. Сложно сказать, насколько далеко они пнули человеческую цивилизацию. Казалось бы, обычные конструкторы каких-то железяк, но по факту вершители судеб держав и науки. Они сами хоть это понимают?
