Совет главных конструкторов — организация неформальная. Но влиятельная. И на мой взгля, д показательная. Программа есть, а конкретно отвечающий за нее нет в природе. Каждое конструкторское бюро в итоге тянет на себя. В итоге ответственность размазана тонким слоем по ведомствам. Ситуация для меня в целом странновата. Как в будто бы тоталитарном СССР не была сразу создана организация типа NASA? Понятно, что у первых конструкторов и курирующих их военных глаза поначалу разбегались. Как заметил в воспоминаниях Черток, проигрыш в лунной гонке нас постиг из-за… изобилия. Изобилия, избыточного разнообразия идей, подходов, планов освоения космоса и их талантливых носителей.
Согласование окончательных параметров советского проекта пилотируемой миссии на Луну и выбор исполнителей шло трудным, извилистым путем, нервно и непозволительно долго для принципиальной гонки с главным геополитическим соперником. Сначала не могли определиться, какой именно тип реактивного двигателя мы будем использовать для тяжелой ракеты — ядерный или жидкостный. В постановлении ЦК КПСС и Совета министров от 30 июня 1958 года говорилось о разработке тяжелой ракеты с ЯРД. Но одновременно предусматривалась разработка ракетоносителей с использованием ЖРД на криогенных высокоэнергетических компонентах — кислороде и водороде.
Когда остановились на ЖРД, возник клинч между Королевым и главным ракетным двигателистом нашей страны Валентином Петровичем Глушко о типе топлива. Королев настаивал на хорошо зарекомендовавшей себя кислородно-керосиновой паре. Глушко не соглашался, продвигая свое решение — ЖРД на высококипящих компонентах: азотном тетроксиде и несимметричном диметилгидразине, то есть гептиле. Именно такие двигатели его двигателестроительное ОКБ-246 в Химках в тот период разрабатывало для межконтинентальных боевых ракет. Ко времени работы над Н-1 эти разногласия вошли в жесточайший недоговороспособный клинч, усугубленный личной неприязнью еще недавно ближайших друзей и соратников. В результате к созданию двигателей для Н-1 Королев был вынужден привлечь куйбышевское ОКБ-276 Николая Дмитриевича Кузнецова, разрабатывавшее двигатели для самолетов и не имевшее ни опыта, ни экспериментальной стендовой базы для отработки ЖРД. Отсюда последующие аварии и задержки.
Огромным минусом, как выяснилось впоследствии, стал важнейший целевой параметр «техзадания первого уровня» 23 июня 1960 года. А именно вес полезной нагрузки — был явно занижен. Только в 1965 году в результате исследований было установлено, что для проведения экспедиции на Луну в составе двух космонавтов с высадкой на ее поверхность одного из них, и дальнейшим возвращением их на Землю при одном пуске ракеты-носителя Н-1 необходимо выводить на орбиту Земли полезный груз массой не менее 95 тонн. Пришлось срочно форсировать ракету — увеличивать тягу и рабочий запас топлива, стараясь не сильно менять конструкцию и оснастку, ведь времени, да и денег на проектирование и отработку принципиально нового носителя не было. Решили добавить на первую ступень шесть двигателей и форсировать тягу единичных двигателей на всех трех ступенях ракеты. Стартовая масса модернизированного носителя выросла с 2200 до 2850 тонн.
В истории «Лунной гонки» это была первая проектная ошибка. Следовало считать не то, что в директивные сроки можно требовать от ракеты-носителя, а то, что в действительности нужно для высадки на Луну и возвращения на Землю. Начинать подсчет тонн следовало с поверхности Луны, а не Земли. Раскол в лагере главных конструкторов по поводу двигателей для тяжелых ракет увеличивался. В 1962 году в спор вступили новые сильные игроки — Янгель и Челомей.
Монополия Королева на тяжелые ракеты-носители угрожала их активному участию в перспективных космических программах. Конкуренция за ресурсы на создание тяжелых ракет-носителей между проектами королевской Н-1, УР-700 Челомея и Р-56 Янгеля продолжалась аж до 1967 года и ярко контрастировала с исключительной концентрацией всех сил и ресурсов на одном лунном проекте у наших заокеанских соперников по Лунной гонке.
Американцы для победы даже не чурались использовать немецкого ракетчика с тухлой репутацией нациста фон Брауна. И что самое интересное: F-1 для «Сатурна-5» он не выбирал: ему их дали, поскольку больше ничего подходящего для лунной ракеты в США «в железе» тогда не было. F-1 в принципе не задумывали для пилотируемых полетов: это был двигатель для ракеты со сверхмассивной термоядерной боеголовкой. Задание на его разработку ВВС США выдали в 1955 году, за шесть лет до запуска Джоном Кеннеди лунной гонки. То есть весь проект был задуман американцами лишь с политическими целями.
