— Они все-таки социалистическая держава, Алексей Николаевич. У нас много совместных проектов, и не забываем, что Тито выделил место для советской военно-морской базы. Безопасное, кстати, место. Смотрите, что творится сейчас на Ближнем Востоке. Там назревает буря, и нам следует быть к ней готовыми.
Подгорный оживает:
— Дополню, товарищи. Недавно у меня побывали наши египетские союзники. Жалуются, что мы не поставляем им новейшие вооружения.
Отвечать вызвался Устинов. Мы с ним так заранее договорились. Политбюро — орган коллективный. Не правил Брежнев единолично.
— Им и так было поставлено довольно много вооружения. Только умеют ли они им успешно пользоваться? Наш опыт подсказывает иное. Если вьетнамские товарищи поначалу ерепенились, то затем мы наладили с ними полноценное сотрудничество. Американцы получили по зубам, у Вьетнама на данный момент лучшее ПВО в Азии. Их опыт уж используется и в наших войсках. Мы полностью перестраиваем работу ПВО и ВВС, учитывающую опыт реальных боевых действий. Египетские друзья ведут себя закрыто, учиться не хотят, рекомендации не соблюдают. Доходит до того, что они бросают во время молитв дежурства. Куда такое годится? И поможет им после этого наше оружие?
Слова министра обороны заставили всех задуматься. Они в курсе, что у нас идет военная реформа. Служба по призыву единая — два года. Потихоньку происходит сокращение, особенно во внутренних округах. Зачем мне возле Москвы две парадные дивизии? Абсолютно все события будущего показали их полную никчемность, как боевых частей. Для наведения порядка хватит одной обученной имени Дзержинского и частей спецназа. Постепенно приходим к пониманию диалектики настоящих резервных частей. То есть не кадрированных, а постоянно работающих с резервом. Это уже моя идея, поддержанная генералами.
Зачем им вечно пьяные «партизаны», когда можно получить мотивированных льготами и более быстрой очередью на жилье молодых мужиков. Раз в полгода, мы сделали так, чтобы сельских механизаторов не отрывали от сезонных работ, резервисты едут в ближайшие приписанные части, вспоминают там боевые навыки. С утра до вечера они или на полигоне, или в учебных классах. Военные части почти круглый год заняты, техника обслужена, не простаивает. Вместо толпы малообученных или забывших все горе-вояк вполне слаженные подразделения, где все друг друга знают.
Пока этот эксперимент проходит в западной части страны, там плотность населения выше. Запасников, живущих в пустынной глубинке, решили не трогать. Их, на мой взгляд, лучше готовить в настоящие партизаны или диверсанты. Ивашутин работает над этим вопросом. Дело в кадрах, которых ему ныне остро не хватает по понятным причинам.
— И прошу учесть, товарищи, что у нас больше нет лишней техники, чтобы передавать кому-либо бесплатно. На танковых заводах идет активная работа по модернизации или переделке уже имеющейся. Мы не так богаты, чтобы строить танки тысячами и раздавать всем подряд, как им заблагорассудится.
— Но ведь есть и покупатели!
— Но не у всех имеется валюта, товарищ Косыгин.
— Леонид Ильич, — снова подсуживает меня Подгорный, — ты с этой валютой не перебарщиваешь? Только и слышно: валюта, валюта!
— Дорогой ты мой, да если бы мне буржуи за рубли продавали заводы и оборудование, я бы первый тебя расцеловал.
Председатель Президиум Верховного Совета запоздало врубается, что попал впросак. Народ втихаря посмеивается. Тут большинство — хозяйственники, и меня отлично понимают. За полтора года мы купили, построили или строим: три автомобильных завода, два двигательных, планируем поднять с нуля массовое производство микроавтобусов. Плюс к этим три новейших НПЗ, два десятка химических предприятий. Последних скоро будет в два раза больше. Не стоит забывать и о бытовой химии. Мы собираемся страну заново отстраивать. Нужны синтетические строительные и облицовочные материалы, краски, лаки. Сельскому хозяйству материал для парников и труб.
— Не забывайте, товарищи, что поставки вооружения — это отличный способ не только политически, но и технологически привязать к себе. Технике нужны запчасти, модернизация, персоналу обучение.
Реплика Устинова неожиданно для некоторых становится откровением. Качаю головой. Черт меня дери, как такие недоумки попадали на самые высокие посты в государстве?
— Кто тогда будет принимать решение: кому поставлять, а кому отказать?
Мазуров, как всегда, точен в формулировке. Его поддерживает Воронов:
— Нам ведь не стоит каждый раз собираться по такому поводу. Работать когда будем?
— Создадим комиссию из международного отдела ЦК и Совмина. Голосуем?
— Принято единогласно.
Это я ловко подсуетился. Одной головной болью меньше! Все блаженно выдыхают. Вроде повестка исчерпана и даже не поругались.
— Не торопитесь. Еще один, вопрос, товарищи.
За эти взгляды можно простить многое!
— Слушаем тебя, Леонид Ильич, внимательно.
