— С тех пор, дорогая Рахель, как наше правительство профукало начало войны. Между прочим, на счету моей роты четыре подбитых танка. Мы их к тому же захватили для нашей доблестной ЦАХАЛ.
— Рядом с тобой всегда хочется закурить.
— Кто тебе мешает?
Мужчина достал сигареты, они позволили себе то, что не разрешали в обычной жизни.
— Брежнев обманул всех. Он сделал вид, что не хочет нашего уничижения, добился с американцами мира, натянул арабов и надул нас волной бесполезных репатриантов.
— Потому сюда едут одни «деятели культуры»?
— Бездари и прощелыги, которым нет места при коммунизме. Но, как ты говоришь, они и у нас не уживаются.
Ицхак ухмыльнулся:
— Помнишь Хаима из моей роты? Он служит в международном аэропорту, и ему приходится иметь дела с советскими. Как они начинают вопить, когда им вручают повестки о мобилизации. Многие из них не служили у себя на родине в армии, а у нас служба обязательна. И наряды на работы. Нет работы — нет пособий. Нам не нужны актеры, комики, литераторы и художники. Требуются инженеры, рабочие в кибуцы, строители. К тому же согласно договоренности с Советами и США им в течение пяти лет запрещен выезд за рубеж. Понимаешь! И объявляют этот факт уже здесь. В Союзе об этом ни слова. Представляешь, эти беженцы все скопом собирались в Америку, а туда их не пускают! Мы тут с кровавыми мозолями строили новый Израиль, а им на это плевать. Они думают лишь о себе! И вот ради этого наши друзья в Америке так старались?
Рахель затушила сигарету и подозвала официанта:
— Еще два кофе, пожалуйста. Вот ты все правильно и разъяснил. Запрет на реэмиграцию — одно из условий соглашения.
— Так поэтому они сюда начали высылать всякую шваль? Они ругали у себя советское правительство, а сейчас ему же предъявляют претензии? Нет, в моей молодости бывало всякое, но я не ощущал себя там полным чужаком. И я честно защищал русскую родину моих предков. Для этого мне дали отличное образование, которое помогло позднее выжить. А эти… ведут себя, как проклятые свиньи. Понятно, почему их там не любят. Но куда смотрит правительство?
Женщина с усмешкой в глазах взирала на своего мужчину, которого нашла посреди кровавой бойни в борьбе за жизнь:
— Ты вроде умный человек, но видишь лишь очевидное. Советам нужен идеологический успех. Они одновременно избавляются от балласта, показывают всему миру и своему народу, что не преследуют политических диссидентов, но в то же время открывают их внутреннюю сущность. Это в основной массе не борцы, а заурядные мещане. Думаешь, зачем их репортеры берут столько интервью? Будешь смеяться, но у себя в Москве они пишут полную правду.
Ицхак задумался:
— Тогда нам это все зачем?
Принесли кофе, и женщина начала размеренно отвечать. Мужчина слушал предельно внимательно. Они мало обычно общались на подобные темы. И офицер запаса отлично понимал, что его жена работает на МОССАД.
— Мы смотрим в будущее, Ицхак. Нам не нужен такой мощный враг, как Советский Союз. И его нынешнее брезгливое отношение нам только на руку. Так что прием нескольких десятков тысяч репатриантов — довольно малая цена за соглашение. Хотя слухи разносятся быстро и очередь на эмиграцию на той стороне стремительно тает. Еще один весомый аргумент: русские здорово вложились в Ливан. Я тебе скажу даже больше, потому что знаю, что мои слова не уйдут дальше. Советы немыслимым образом сумели захватить ведущие финансовые организации в Леванте и полностью очистили его от англичан и прочего сброда. Представляешь, они убили или выгнали всех их агентов. Под боком свободная Латакия и там строится огромный порт. И наверняка будет советская военно-морская база. Алавиты им по гроб жизни обязаны и слова не пикнут.
Мужчина был удивлен:
— Это немыслимо!
— Как ты думаешь, нужны ли мы им для того, чтобы оказать помощь в безопасности Ливана и разобраться с палестинцами?
Ицхак потер руки:
— Я начинаю лучше понимать вас. Наверняка там крутятся большие деньги, которые могут пройти и через нас?
— Я знала, что ты умный.
— Но есть что-то и еще?
— Репатрианты уезжают из СССР свободно. Оставляют жилье государству, им даже разрешено поменять годовую зарплату в рублях на любую валюту.
— Ого!
— Но не разрешено вывозить золото. Только ювелирные украшения на человеке.
— Представляю, сколько воя было на таможне.
— Это их право. Но вот что интересно. Если гражданин связан с научной деятельностью определенного толка и подает заявление на репатриацию, то Советы его принимают. Но гражданин должен уволиться и пять лет не работать по специальности.
— Мудро, — мужчина задумался. — Только самые упертые или бездарные захотят уехать. Я слышал, что ученые в СССР сейчас в чести. Хорошая зарплата и снабжение. И национальность там не так важна, как полезность. Достаточно глянуть состав их Академии наук. Я бы точно не покинул такое выгодное место.
— Но мы согласились. Пусть лучше жидкий ручей, чем ничего. Нам остро требуются кадры. Особенно после войны.
Ицхак встрепенулся:
— Подожди, неужели Советы не боятся, что мы узнаем их секреты?
Женщина усмехнулась уголками губ и затянулась сигаретой:
