Наконец, небольшая глубина фронтовых задач накладывала на командующих фронтами высокую ответственность в отношении предвидения дальнейшего хода событий. При этом Ставка учитывала, что проходившее 22 и 23 мая широкое обсуждение стратегической операции в целом совместно с военными советами фронтов уже дало последним все необходимое для того, чтобы осуществлять подготовку войск строго в духе принятых решений. Командующие фронтами имели полное представление о возможном развитии операции, могли верно направлять ее и обеспечивать.
К тому же на местах за точным соблюдением буквы и духа директив Ставки наблюдали ее представители, один из которых являлся заместителем Верховного Главнокомандующего, а другой - начальником Генерального штаба. Им-то все, что касалось планирования наступления в стратегических масштабах, было известно с исчерпывающей полнотой, а значит, в неотложных случаях они всегда могли дополнить задачи, поставленные фронтам, своими указаниями, что практически и делалось.
Весьма значительную роль сыграли эти же лица в сосредоточении необходимых для наступления войск материально-технических средств. Особенно трудно решался данный вопрос на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах, где должно было вводиться в сражение значительное количество танков, в том числе 5-я гвардейская танковая армия. А. М. Василевский уже 8 июня докладывал в Ставку:
"Прибытие назначенного к Черняховскому задерживается. В частности, у Обухова, который должен был прибыть полностью 5 июня, на сегодня прибыло лишь 50%".
Через три дня Александр Михайлович обратился непосредственно к наркому путей сообщения с просьбой ускорить перевозки и закончить их не позднее 18 июня. Однако 17 числа ему вновь пришлось послать тревожное донесение в Ставку:
"Нервирует работа железных дорог и вызывает опасения в своевременном сосредоточении некоторых из предназначенных фронтам войск, а также в подаче некоторых видов снабжения".
Подобная же картина была и на 1-м Белорусском фронте. 11 июня Г. К. Жуков докладывал Верховному Главнокомандующему:
"Продвижение транспортов с боеприпасами для 1-го Белорусского фронта происходит чрезвычайно медленно. В сутки сдается фронту один-два транспорта... Есть основание предполагать, что к установленному сроку фронт обеспечен не будет".
В замедленном темпе подвозились сюда и войска. Опаздывали, в частности, артиллерийская бригада большой мощности и три самоходно-артиллерийских полка. Чрезвычайно задерживался в пути 1-й механизированный Красноградский корпус генерал-лейтенанта С. М. Кривошеина: к исходу 12 июня прибыло всего пять его эшелонов.
На 2-й Белорусский фронт никак не прибывали до зарезу нужные автобатальоны и авиационное горючее.
Доклады представителей Ставки насторожили И. В. Сталина. Верховный Главнокомандующий запросил фронты, смогут ли они начать операцию в срок. А. М. Василевский ответил ему без обиняков:
"Окончательный срок начала всецело зависит от работы железных дорог; мы со своей стороны сделали и делаем все, чтобы выдержать установленные вами сроки".
Сталин, как видно, сумел воздействовать на транспортников. Не удовлетворявший фронты план железнодорожных перевозок был пересмотрен. Транспорт заработал наконец в более высоком темпе. Сосредоточение войск ускорилось. Однако срок начала операции пришлось все же перенести с 19 на 23 июня.
С этого числа до конца августа ни на минуту не смолкала великая битва в Белоруссии. Уже в первый ее день оборона противника была прорвана на многих направлениях, и наши армии неудержимо устремились вперед. Однако борьба не отличалась легкостью. Захваченные пленные показали, что им был дан приказ любой ценой удерживать занимаемые позиции. И они это делали со всей яростью и ожесточением. Но сопротивление врага ломалось.
"Конец приближается... Лишь рассеянные остатки 30 дивизий избежали гибели и советского плена" - так охарактеризовал один из видных гитлеровских генералов Зигфрид фон Вестфаль наступление советских войск в Белоруссии{13}.
Операция "Багратион" еще раз наглядно показала превосходство советского военного искусства над военным искусством немецко-фашистского рейха. Враг был сброшен с хорошо укрепленных позиций, а затем в считанные дни окружен и уничтожен. В ходе операции наши войска создали три больших очага окружения - в районах Витебска, Бобруйска и Минска. Последний был особенно крупным. Тем не менее и он не приковал к себе на длительный срок значительных сил Советской Армии. Наступление, развернувшееся более чем на тысячекилометровом фронте, проводилось со средним темпом свыше 20 километров в сутки.
Следует также подчеркнуть, что верховное командование противника было введено в заблуждение не только относительно направления главных наших усилий на данном этапе войны. Оно не ожидало и столь большой мощи разящего, как меч, удара.
