Большинство других, тоже коммунистических, распалось по разным причинам. Из двух выживших «Мак. Лем. иЧ.» была крупнейшей и наиболее организованной, что являлось единоличной заслугой Виктора Валентиновича Вараниева. Размеры членских взносов выросли настолько, что позволяли без проблем покрывать все партийные нужды и даже помогать наиболее нуждающимся членам. Таковыми единогласным решением закрытой конференции были признаны председатель партии и заведующий отделом интернациональных связей. На выделенные деньги Виктор Валентинович приобрел на Тверской скромное двухэтажное, в доме старой постройки, жилье о пяти комнатах. Купил председатель и новый автомобиль, а на оставшиеся копейки дачку в двадцати километрах от Кольцевой дороги. Бывшая его супруга (Вараниев развелся шестью годами ранее), узнав о приобретениях, заимела проблемы ментального характера, по поводу чего прошла курс лечения в одной из московских клиник. Дочь успешно окончила институт, вышла замуж за датчанина и проживала с ним в пригороде Копенгагена, изредка наведываясь в Москву.
Шнейдерман нуждался не так остро, а потому денег, ему выделенных, хватило лишь на обычную трехкомнатную квартиру в монолитном доме возле станции метро «Профсоюзная».
Не был обойден вниманием и Еврухерий: лично председатель купил для него пылесос и стиральную машину, сделанные на Тайване.
В течение этих семи лет каждые три месяца Аполлон Юрьевич Ганьский осматривал Велика, встречаясь с Виктором Валентиновичем Вараниевым, который опекал ребенка и, по сути дела, являлся ближайшим для него человеком. Когда малыша регистрировали, в графе «Имя отца» по просьбе Вараниева поставили «Илья». Кроме того, председатель через свои связи записал мальчику нужную фамилию, и Велик стал Леминым.
Евгения Ивановна и Евгений Иванович Ромашкины, воспитатели Велимира Ильича Лемина, являлись убежденными коммунистами и пронесли свои убеждения через всю жизнь. Они были невероятно похожи друг на друга во всем. Из славной истории жизни Евгении Ивановны было известно, что она добровольно стала комсоргом факультета плавленых сыров Института немясных продуктов питания. Там же вступила в коммунистическую партию. Потом работала секретарем парторганизации Завода плавленых сыров, после чего перешла в Министерство плавленых сыров, где трудилась в парткоме, заведуя сектором написания гневных и осуждающих писем. Оттуда и ушла на пенсию.
Евгений Иванович начинал карьерный рост с освобожденной должности комсорга Института копченостей и деликатесов, затем работал вожаком коммунистов на Заводе копченостей и деликатесов специальной предназначенности. Показав себя с самой лучшей стороны, был переведен в Министерство дефицитных продуктов питания, где трудился в парткоме завсектором осуждения идеологически чуждых элементов.
Мужчина и женщина были похожи и внешне: серые глаза, маленький рот, оба худощавые, седые. Их уши были оттопырены, а подбородки тяжелы. Носы Ромашкиных постоянно были красными, только нос Евгения Ивановича был с трудом различим, Евгения же Ивановна обладала тонким и очень большим носом с дугообразной переносицей. А еще она была на полторы головы выше.
Чета стариков весьма трепетно относилась к Велику, даже баловала его. Когда ребенку исполнилось три года, Евгений Иванович начал читать ему основные работы экспоната, находящегося в Мумияхране. К семи годам некоторые из них Велик знал наизусть, хотя не понимал, о чем идет речь. Воспитатель не огорчался, уверенный, что понимание придет с годами.
Евгения Ивановна учила мальчика правильному русскому языку, развивала хорошие манеры поведения, прививала любовь к живописи. В результате ее стараний Велик научился рисовать крейсер «Аврора», броневики, красноармейцев с винтовками, тачанки, гвоздики… Много времени воспитатели тратили на рассказы о жизни Великого Вождя.
Историю рождения ребенка Ромашкины не знали, и им было очень любопытно, зачем Вараниев регулярно возит Велика к доктору. Мальчик знал, что дядя Аполлон колет ему витамины, которые укрепляют организм, а старики недоумевали, почему нельзя заменить уколы таблетками.
После незначительного инцидента с медсестрой в начале лечения Вараниев с ученым решили, что вовлекать в процесс посторонних лиц опасно. А посему Аполлон Юрьевич стал делать все сам: забирал кровь, изготавливал препарат и вводил его.
