— Я сказал, что вы к лечению Велика отношения не имеете. А мы с вами просто иногда встречаемся за партией в шахматы. Он обзывал вас по-всякому и упоминал про какую-то вашу статью в английском журнале для домохозяек.
Ганьский засмеялся:
— Прелестно! Пожалуйста, припомните точно его слова.
— Дословно он сказал так: «Я читал его жалкую статейку, опубликованную в малоизвестном британском медицинском журнальчике для домохозяек и любителей жареных фактов».
Смех Ганьского усилился.
— Очаровательно! Недавно в Москву приезжал научный редактор журнала, и я с ним встречался. Англичанин поведал, что господин Зайцевский ежемесячно присылает в редакцию свои работы, чем порядком поднадоел сотрудникам. Дело в том, что это самый авторитетный в мире научный журнал по вопросам психиатрии и проблемам нервной системы. Печатает только конкретную, серьезную информацию от авторитетнейших ученых. В последнем номере был опубликован конспект моей работы по некоторым аспектам «синдрома попугая». Данные и результаты, которые я решился опубликовать, по сути своей революционны. Прочитав мою статью, толстяк и пришел к вам. Он не настолько глуп, чтобы не догадаться: вашего ребенка лечу я. Кстати, у меня есть для вас чудесная новость, но о ней позже.
— Почему позже? — спросил председатель.
Ганьский ответил после небольшой паузы:
— Видите ли, уважаемый Виктор Валентинович. Мы с вами знакомы более десяти лет, но отношения наши далеки от доверительных. Я бы назвал их ровными и, если хотите, деликатными. В какой степени я могу вам доверять?
— Вы можете мне доверять полностью! — убежденно заявил Вараниев.
— Извините, Виктор Валентинович, но полностью не могу. Ваша попытка обмануть меня, в том числе с выплатой гонорара, внесла очень большие коррективы в степень моего доверия вам. Конечно же историю про сестру, ее мужа и погибшего ребенка, придуманную вами, я сразу воспринял с большой долей скептицизма. Потом мои сомнения подтвердились. Как видите, я с вами откровенен. На этой волне мне хотелось бы получить ответ на пару вопросов: зачем вам понадобился искусственно созданный ребенок, для чего вам копия большевистского негодяя и как вам удалось раздобыть его ткань? Я очень надеюсь получить от вас исчерпывающий ответ, который станет ключом к нашему взаимному доверию. Со своей стороны, даю полные гарантии сохранения вашей тайны. Более того, я готов сделать первый шаг навстречу вам, возвращаясь к чудесной новости, о которой упоминал…
Вараниев напрягся, сосредоточенно всматриваясь в глаза ученого.
— Хочу обрадовать вас: есть веские основания надеяться, что в недалеком будущем мною будет создан препарат, одной инъекции которого окажется достаточно, чтобы страдающие «синдромом попугая» смогли навсегда забыть о недуге.
— Когда? — чуть было не закричал Виктор Валентинович.
— При благоприятном стечении обстоятельств лет через пять-семь, — уточнил Ганьский.
— Так долго ждать… — с заметной долей разочарования произнес председатель.
— В мире науки свое представление о времени, — улыбнулся ученый.
— Кстати, о времени! — переключился на другую важную тему Вараниев. — Согласитесь, все мы под Богом ходим и не знаем, что завтра случится…
— Вы можете не сомневаться, — перебил Ганьский, — в случае моей кончины, к слову, совсем не ожидаемой в ближайшие дни, есть человек, который продолжит курс лечения. И все же, в чем причина вашего желания получить искусственно созданную копию Лемина? Не побоюсь признаться: знал бы ваши истинные намерения — ни при каких обстоятельствах не согласился бы!
— Не могу ответить конкретно, но поверьте — намерения самые благие. Вы, Аполлон Юрьевич, не знаете, какое великое дело сделали, пусть и за деньги, — многозначительно добавил председатель.
— Премного благодарен за прямоту. Но категорически не согласен с вашим мнением. Материальный аспект предприятия сыграл, конечно, не последнюю роль, но, смею вас уверить, далеко и не первую. Если вам интересно, поясню: решающее значение для меня имел чисто научный интерес: я давно хотел получить практическое доказательство моим многолетним исследованиям в биохимии хромосом. Кроме того, я получил возможность доказать выводы другого своего теоретического труда. Еще один вопрос: неужели вы действительно считаете, что деньги ученым противопоказаны, что результаты долгих и зачастую крайне утомительных, требующих самопожертвования научных изысканий их авторы не могут продавать?
— Моя позиция такова: ученые получают зарплату от государства. Это и есть материальная компенсация их труда, — отчеканил Вараниев.
Ганьский от неожиданности резко вскинул голову:
— Потрясающий ответ! То жалкое пособие, которое государство нерегулярно выплачивает ученым, вы называете достойной компенсацией их умственной деятельности?
