— Некоторым можно платить зарплату и немного выше, — развил свою мысль председатель партии, — но необходимо сократить общее количество деятелей науки раз в пятнадцать-двадцать. А то расплодилась прорва ненужных ученых, которые вроде что-то изучают, а результатов не видно. Потому и не видно, что вовсе не изучают ничего! Делают вид, будто что-то там исследуют, а сами друг у друга диссертации переписывают. Чего бы им еще по библиотекам сидеть? Если ты ученый, иди и изучай. Получил результат — пиши кандидатскую. Не получил, скажем, года за три, — уходи из науки. Так нет, не уходят, всякие пути ищут, чтобы степень получить. Вот я знал одного, который так и зарабатывал — каждый месяц под заказ кандидатскую кропал.
— И сейчас тоже? — уточнил Аполлон Юрьевич.
— Черт его знает, я с ним контактов больше не имею. Немца какого-то в родне нашел, то ли прабабку, то ли прадеда, в Германию уехал.
— Тоже неплохо, — резюмировал Ганьский.
— Да что ж тут хорошего? — неожиданно резко среагировал председатель. — Здесь, получается, задарма образование получил, а там деньги гребет?
Ученый встал с кресла и, усмехнувшись, заметил:
— Замечательно, Виктор Валентинович! Вы почти повторили мои слова. Одно маленькое, но важное уточнение: не гребет, а зарабатывает.
— Не помню я, чтобы вы то же самое говорили.
— Не дословно конечно же, но по сути: будь у ученых соразмерное труду жалованье, вряд ли бы они массово в Германию или за океан ехали.
— А, вот вы о чем… Категорически не согласен! — возразил председатель. — Все должно идти по порядку. Родился ребенок, подрос, пошел в школу и закончил ее — раз. Поступил в институт, отучился — два. Три: есть мозги, открыл что-нибудь — пиши диссертацию. Защитился — работай в институте, занимайся наукой. Сделал еще какое-нибудь открытие важное, стал известным, уважаемым — четыре. Тогда и платить больше будут. А то сейчас как хотят — сразу им большие деньги подавай. Но ведь не может человек сначала институт закончить, а потом начальную школу! Все приходит одно за другим, по порядку. Как дни недели: за средой — четверг, за четвергом — пятница, за пятницей — суббота…
Ганьский пристально посмотрел собеседнику в глаза. И вдруг обронил:
— Вы ошибаетесь, не всегда после пятницы наступает суббота.
Прибежавший из кухни Велик, успешно расправившийся с овсяным печеньем, кинулся к Виктору Валентиновичу со словами: «Я все съел, пойдем!»
— А «спасибо» ты сказал? — спросил председатель.
— Там мало было, — не страдая от излишней деликатности, ответил ребенок.
— Все равно надо сказать «спасибо», — настаивал Вараниев.
— А то в следующий раз не дадут? — не сдавался Велик. И не дожидаясь ответа, воскликнул: — Аполлон, спасибо за печенье!
Велик всегда называл Ганьского Аполлоном, на что получил его разрешение.
В Москве шло торжественное собрание, посвященное юбилею газеты «Красный человек» — печатного органа партии «Мак. Лем. иЧ.». Десять лет назад газету организовал Вараниев. Все эти годы пост главного редактора по совместительству занимал Шнейдерман. Боб Иванович оказался прекрасным организатором и тончайшим знатоком потребностей обывателя. На четырех листах выходящего дважды в неделю печатного органа коммунистов граждане всегда находили материалы для души.
На первой странице, сразу же под портретом Велимира Ильича Лемина, стоявшего почему-то с кустом крапивы в левой руке, располагалась чрезвычайно популярная рубрика «Семейные драмы и разводы». В издании неизменно присутствовал огромный кроссворд. Правильные ответы были спрятаны на двух предпоследних страницах в статьях о теории и истории коммунизма — приходилось читать. Подробно освещались состояние погоды и происшествия; было много рекламы и объявлений. Всегда находилось место для астрологического прогноза; присутствовали обожаемые читателями рубрики «Курс научного гадания» и «Привороты, отвороты, снятие порчи, изменение русла жизни — практические занятия».
В «подвале» средней страницы на постоянную прописку оформилась «Газетная поликлиника», помогавшая сотням тысяч добропорядочных граждан, склонных к мнительности, находить у себя целые букеты болезней, в том числе редких и редчайших. За десять лет, к примеру, миллионы граждан обоих полов, разных возрастов и вероисповеданий узнали, что страдают бессимптомной формой гипертонической болезни. Причем народ массово открывал для себя суровую правду, столь подло скрываемую терапевтами, не желающими портить показатели профилактической работы и заболеваемости на вверенных им участках.
