– Зачем Ангелину Павловну прогнали? – недовольно обратился он к космополиту. – Я, может быть, в последний раз с любимой женщиной среди ромашек погулять возможность имел.
– Вы определенно не лишены чувства юмора, уважаемый, – ответил «полуфранцуз-полуеврей», оглядевшись.
– При чем тут юмор? – нервно отреагировал Еврухерий. – Я с ней много лет прожил, до сих пор забыть не могу.
Семен Моисеевич дважды чихнул, вынул из рукава пиджака алюминиевый носовой платок, слегка взмахнул им несколько раз, после чего тот обмяк и опустился краями вниз к центру. Макрицын поразился увиденному волшебству, а собеседник тем временем протер лицо.
– А я внимательнейшим образом осмотрел все вокруг и ни одной ромашки не обнаружил. Если юмор здесь ни при чем, тогда скажите: вас в пятом классе на второй год не оставляли по причине скверных познаний в ботанике? – совершенно серьезно спросил собеседник.
Ясновидящий бросил взгляд по сторонам: ромашек и в самом деле не было. Густо разросшийся ковыль, полынь и лопухи. Ясновидящий хотел что-то сказать, но «полуфранцуз-полуеврей» опередил его:
– Не надо никаких объяснений, Еврухерий Николаевич. Я безоговорочно верю вам: вы действительно видели ромашки. Но их здесь нет, в чем вы только что убедились. И все же вы абсолютно правы в своем утверждении. Даже знаете, почему правы, только забыли. Не понимаете? Тогда я напомню слова, которые говорил вам в кинотеатре «Э. Пизод»: люди видят только то, что хотят видеть и что им позволяют видеть. Ни в коем случае не по отдельности!
– Ну и что из того? – буркнул Еврухерий.
Космополит многозначительно поднял вверх указательный палец и задумчиво произнес:
– В этом и кроется причина всех неудач и ошибок – человек не может объективно посмотреть на вещи. А без объективного взгляда реалии предстают в искаженном свете. Иначе и быть не может! – неожиданно воскликнул Семен Моисеевич. – Потому что не соблюдается основной закон бытия: «Материальное и духовное начала совместить нельзя!»
– Про начала ваши ничего не знаю, – недружелюбно откликнулся Макрицын. – У меня образование среднее, философию не изучал. А вопрос задал – вы не ответили. Повторяю: зачем Ангелину Павловну прогнали?
– Разве? – удивился Семен Моисеевич. – Вздор вы говорите, уважаемый! Вон сидит ваша дива…
Еврухерий посмотрел назад и действительно увидел бывшую супругу. Она расположилась на траве буквально в одном шаге от него. Взгляд упал вниз, через ее плечо, и Макрицын увидел три картонных листа, на каждом из которых лежали внушительные стопки денег. На первом было написано «От покойного батюшки: взяла все»; на втором – «От первого мужа: недобрала»; на последнем – «От еще живого мужа: сдохнет – доберу».
Потрясенный экс-супруг кинулся к Ангелине Павловне, желая потребовать объяснений, но в тот же миг сильно ударился лбом неизвестно обо что. Не обращая внимания на происходящее, Семен Моисеевич произнес:
– Знал я, что ничего путного у вас с ней не получится. Жаль, предупредить не мог. Мы ведь тогда с вами хорошо знакомы еще не были.
– Не верю я вам! – решительно произнес Макрицын. – Она тогда другая была: толковая и бескорыстная.
– Толковыми только словари бывают, – поучительно заметил Семен Моисеевич. – А что бескорыстная, так тут вы ошибаетесь. Просто вы хотели видеть ее именно такой. И она позволяла вам видеть себя такой. Прошу прощения за тавтологию. В результате вы не распознали ее материального начала и совершили ошибку, заключив брак. А нельзя было, Еврухерий Николаевич, потому что вашими действиями духовное начало движет.
– Докажите! – потребовал ясновидящий.
Семен Моисеевич улыбнулся и вкрадчивым, тихим голосом прошептал:
– Вы ведь ее всем сердцем любили, не думая о своей выгоде. Правильно?
– Да, – кивнул Еврухерий.
– Вы ведь и в партии своей по идейным соображениям состоите, не по материальным. Правильно?
Макрицын вновь ответил утвердительно.
– Вы любимому человеку всегда помочь готовы, совершенно не думая, будет ли вам от того какая выгода. Более того, и на самопожертвование готовы. Правильно?
– Правильно. Даже иногороднему помогу! – с пафосом заявил ясновидящий.
– Доказательств достаточно? – поинтересовался «полуфранцуз-полуеврей» и, получив положительный ответ, удовлетворенно потер руки. После чего эмоционально произнес: – Вот и помогите им!
– Помогу, помогу, – не понимая, кому и чем просит его помочь космополит, согласился Макрицын.
Семен Моисеевич подошел ближе, пристально посмотрел в глаза и спросил:
– Знакомы ли вам господа Ганьский и Залп?
Не потратив ни секунды на раздумье, Еврухерий ответил утвердительно, уточнив, что Залпа всего пару-тройку раз видел.
– Вот и помогите им! – повторил космополит.
– Я? Должен помочь Ганьскому и Залпу? – недоумевал ясновидящий. – Как?
– Письменно, друг мой! Вы же опять все забудете: и что вам предстоит увидеть, и мои слова, и саму нашу встречу. Берите карандаш, тетрадь в линейку на двенадцать листов – и следуйте за мной!
– А ручку нельзя вместо карандаша? – уточнил Макрицын.
– Может быть, вы еще и машинку печатную с ятями взять пожелаете?
