Ближе к рассвету, когда за окном еще не стало светло, но и ночь потеряла густоту черноты, Макрицын, прервав обследование очередной пары, протянул Шнейдерману кусок желто-коричневого картона. Находка размером не более половины тетрадного листа имела отверстие, через которое была протянута зеленая полоска клеенки, завязанная в кольцо. На картоне виднелись буквы, по всей видимости выведенные химическим карандашом: от времени их очертания поблекли, а от влажности расплылись. Спасла лупа, которую Боб Иванович постоянно имел при себе. И с ее помощью удалось прочитать: «Партия белья нательного (трусы) бойцов и младшего командного состава Третьей отдельной кавалерийской дивизии в количестве 3769 (три тысячи семьсот шестьдесят девять) штук. На санобработку по тифу. Кочки. Принято по описи. Начмед дивизии Солодовник».
Реакция Шнейдермана была, мягко говоря, нецензурной. Суть сказанного заключалась в исключительно эмоциональном описании двух придурков, которые, словно сильно нездоровые на голову люди, всю ночь перебирали красноармейские трусы. Был высказан резкий упрек в адрес ясновидящего за ненужную инициативу, создающую проблемы другим товарищам. На это Макрицын имел весомый контраргумент: мол, инициатива его направлена на решение задач, поставленных партией. Раздраженный Шнейдерман предложил, чтобы в следующий раз эти задачи решались на квартире Еврухерия.
– У меня нельзя, – лаконично отверг тот предложение.
– Скажи, почему у тебя нельзя? – спросил Шнейдерман.
– Соседи будут против, – не мудрствуя лукаво, объяснил Макрицын.
Шнейдерман взорвался:
– У тебя, Макрица, действительно не все с головой в порядке или ты из хитрости прикидываешься таким? А мне что, соседи письма пишут с просьбами красноармейские подштанники домой таскать?
Боб Иванович распалялся все больше. Говорил Шнейдерман без перерыва несколько минут, не глядя на Макрицына, нервно шагая из спальни в гостиную и обратно. Когда же наконец остановился и посмотрел на Еврухерия, то нашел его в позе ясновидения – руки соратника лежали на коленях, глаза были закрыты, голова опущена. Шнейдерман, зная, что сие означает, немного успокоился. Во всяком случае, говорить перестал и уселся на стул в ожидании того, когда мозг Еврухерия вернется в этот мир. Ждать пришлось не очень долго.
– Ну, и что ты нам нагадаешь, Макрюхин?
Ясновидящий очень обижался, когда его отождествляли с гадалкой или переиначивали фамилию, и ответил так:
– Я вижу события, а не гадаю, Шнейдермуд. Второй раз за последние дни видел появление вождя. Похож точь-в-точь! Но одно не могу никак понять: все время я его в птичьей клетке вижу, а вокруг нее небритый сантехник с гаечным ключом ходит.
– И когда же он появится? – усмехнувшись, поинтересовался Боб Иванович.
– Сантехник? – уточнил Макрицын.
– Да на кой черт нам сантехник сдался! Нам вождь нужен! – взвился Шнейдерман.
Еврухерий заявил уверенно:
– Я видел девушку, не москвичку, которая скоро вождем беременна будет.
– Девушки беременными не бывают, – поправил жилец партийной квартиры. Но Макрицын возразил:
– А я говорю, что девушка. Детей у нее нет. А раз детей нет, значит, девушка. Непорочная. Сам видел. Лет сорок ей.
Шнейдерман рассмеялся:
– Во-первых, в слове «непорочная» ударение на втором «о», а не на первом. Во-вторых, ты ее проверял, что ли? В-третьих, не Магдалиной ли зовут? Может, тебе еще разок в вечернюю школу на пару лет сходить?
– Как зовут – не знаю, а образования мне моего хватает, – ответил Еврухерий. – И живу нормально, и все понимаю, и женщинам нравлюсь.
– Что ж ты тогда один? – подзадорил Шнейдерман.
– Да я недавно один. Трудно путевую найти, неправильные все какие-то… Начинаю встречаться – вроде хорошая, желания добрые, говорит «люблю». А пару недель у меня поживет, жаловаться начинает, мол, перед людями совестно – надо замуж. И прописать просит. Одни иногородние мне попадаются. Медом, что ли, я для них намазан?
Шнейдерман от души смеялся, острота обстановки пошла на убыль: товарищи по партии говорили о женщинах.
– Или я сам виноват? – задумчиво произнес Еврухерий. – Мне ведь почему-то одинаковые нравятся.
– Это как? – не понял собеседник.
– Ну, похожие, что ли, – пояснил ясновидящий.
– На кого похожие? – допытывался второй человек в партии.
– Не знаю, как объяснить. Чтобы по характеру подходила. Чтобы спереди меня устраивала и сзади. Короче, чтобы формы имела женские. И еще чтобы правильно ко мне расположена была.
Боб Иванович обыграл объяснения товарища:
– Способная баба сама знает, как ей расположиться.
Теперь Еврухерий не уловил ход мысли Шнейдермана.
– Знаешь, Макрица, я тут как-то занялся поисками подруги… – начал было Боб Иванович. Но ясновидящий удивленно перебил:
– У тебя же вроде есть подруга.
– Да, есть. И что из того? Галочка не подруга, а любовница, она при муже. Женщины, Макрица, вообще как рубашки, – чем больше их у тебя, тем выбор шире. Сегодня одну надел, завтра другую.
