Боб Иванович представил Вараниева спонсором покупки и напомнил, что утром звонил, встреча была назначена на одиннадцать. Негуляйко спорить не стал и перешел к делу:
– У меня для вас два известия. Одно радостное, второе не очень. С какого начнем?
Вараниев предпочел с радостного.
– Не возражаю, – кивнул Негуляйко. – Господа, ваш заказ выполнен! Как и было обещано, в обозначенные сроки.
Вараниев и Шнейдерман с облегчением вздохнули. Но выражение их лиц оставалось напряженным в ожидании не очень радостной новости.
– А теперь о грустном, – продолжил Негуляйко. – Дело в том, что оговоренную сумму, включающую компенсацию затратной части, вам необходимо передать мне во время получения фрагмента.
– Э, нет! – возмутился Шнейдерман. – Так мы не договаривались!
– Если мне не изменяет память, – возразил Негуляйко, – заплатить с отсрочкой вы собирались из-за сомнения в подлинности фрагмента. Не так ли?
– Совершенно верно, – подтвердил Шнейдерман.
– А при отсутствии сомнения вы не видите объективных оснований для отсрочки платежа?
– Именно так, – кивнул второй человек в партии.
Тогда Негуляйко объявил:
– Я имею абсолютные доказательства подлинности фрагмента и готов представить его вам прямо сейчас, если вы располагаете необходимой суммой.
– Нам хотелось бы сначала ознакомиться с доказательствами, – вступил в разговор доселе молчавший Виктор Валентинович.
– Вполне резонное желание, – согласился Негуляйко. – Одну минуточку…
Он вышел в другую комнату и вернулся с кинопленкой, которую уверенным движением руки вставил в кинопроектор. Лучи нарисовали на стене тусклый фон, по нему забегали узкие серые полоски, после чего появилось изображение большой комнаты прямоугольной формы, с не очень ярким освещением. В ее удаленной от входной двери части стоял стол с поверхностью, аккуратно застеленной чистой, слегка блестящей клеенкой, на которой лежал полуголый человек в рубашке, пиджаке и галстуке, завязанном на старомодный фасон. Не вызывало сомнений, что человек мертв. Камера снимала на уровне тела усопшего, поэтому лицо его разглядеть не представлялось возможным. Затем оператор, видимо, поднялся на возвышение, и на минуту в кадре появилось лицо покойника. Это был вождь.
Вараниев со Шнейдерманом в момент просмотра стояли словно окаменевшие. Даже не моргали.
Человек с камерой спустился на пол, поставил аппарат на ноги трупа и сам встал на уровне тазобедренного сустава. Ловким движением левой руки он подхватил половой орган покойника, приблизил к нему правую руку, сжимавшую скальпель, и профессионально поставленным кругообразным движением отсек крайнюю плоть. И тут же инструмент с тканью быстро сунул в карман. За кадром прозвучали злые слова: «Меньше тебя не стало», после чего человек надел брюки на тело, поправил костюм, подошел к торцевой стене и нажал красную кнопку. Вошли три смуглых сотрудника. Инкогнито сказал им лишь два слова: «На показ». Те молча переложили труп на каталку, стоявшую слева от стола, и, не проронив ни звука, повезли к выходу.
– Что за люди? – настороженно спросил Шнейдерман.
– Не волнуйтесь, – уверенно ответил Негуляйко, – это разнорабочие. Из южных республик. Полную конфиденциальность гарантирую. Вы же понимаете, что нам грозит в случае утечки информации.
На несколько минут в комнате воцарилась мертвая тишина.
– Боб Иванович останется здесь, а я еду за деньгами. Буду через час, – прервав затянувшееся молчание, обронил Вараниев.
И ровно через час действительно вернулся.
– Все в порядке, – обратился он к Негуляйко.
Тот без лишних слов вынул из кармана спичечную коробку и извлек из нее тонкую полоску коричневой ткани, похожей на кожу.
– А побольше нельзя было отрезать? – спросил Шнейдерман. На что получил более чем исчерпывающий ответ:
– Можно, но запасы небезграничны – не исключено, еще кто-то закажет.
Объяснение не насторожило товарищей. Они были уверены, что только Ганьский обладает необходимыми знаниями для выполнения поставленной перед ним задачи, значит, больше никому ткань не понадобится и бояться нечего.
– Если хранить предстоит более двух недель, необходимо опустить образец в раствор формалина, – предупредил Негуляйко. – Итак, попрошу рассчитаться!
Вараниев вынул из кармана сверток. Негуляйко проверил наличность и со словами «Было приятно иметь с вами дело» пожал клиентам руки.
Шнейдерман и Вараниев на такси вернулись на партийную квартиру, желая немедленно связаться с Ганьским и передать ему ткань.
Телефон ученого не отвечал.
– Может, в отпуск уехал? – предположил Виктор Валентинович.
Боб Иванович мудро заметил, что нет необходимости гадать – проще позвонить Еврухерию. Макрицын пояснил, что последние два дня с Ганьским не общался, но тот про отпуск ничего не говорил. Товарищи решили ждать. Наконец, в который раз набрав номер, Вараниев услышал характерное «Аллоу». Поприветствовав ученого, он кратко объяснил причину звонка. Встречу Ганьский назначил незамедлительно.
