Однако Ванька не мог так быстро остановиться. Его душа просила новых свершений, а ум был неиссякаем на подобного рода выдумки. Каин разослал своих молодцов по московским улицам, где они ловили всех прохожих купцов. Вскоре «гостей» набралось около сорока. Тогда Ванька велел молодой супруге насыпать в мешок гороха и это угощение преподнести купцам, которым, естественно, приходилось выкладывать денежки взамен на отказ от несъедобного кушанья. После того как Ванька собрал довольно внушительную сумму денег, он распустил торговый люд по домам.
Скопив еще немного денег, Каин приобрел себе шикарный дом в престижном московском районе, Китай-городе. В светлицах своего нового жилища он развесил образа в серебряных и золоченых окладах, на стенах – зеркала и печатные картинки с портретом Петра I, к которому вор относился с особенным уважением. День у Ваньки, как и обычно, проходил на службе в сыскном приказе, а ночью он устраивал воровские оргии. В одной из комнат его дома была оборудована специальная пыточная камера, в которую попадал каждый пойманный им вор или мошенник. Если преступник выплачивал требуемый откуп, его выпускали на волю. Если же у вора денег не находилось, его, как и полагается, везли в приказ.
До поры до времени Ванька мог не беспокоиться, потому что весь сыскной приказ, от начальства до мелкого писца, был у него на откупе. Однако пускать все на самотек было опасно, поэтому в сентябре 1744 года Каин явился в Сенат с просьбой о подписании указа, который оградил бы его от доносов пойманных им преступников.
Прошел месяц, и Ванька снова пришел в Сенат, чтобы сообщить о поимке более 500 воров и мошенников. Но московские чиновники не торопились оказывать ему помощь в сыске злодеев. В очередной раз Каин обратился в Сенат с просьбой выдать ему инструкцию и объявить по всем московским командам, «чтобы в сыске и поимке воров ему препятствия не чинили».
В конце концов старания Ваньки увенчались успехом. Сенат предоставил ему неограниченные полномочия, так что двадцатишестилетний вор, урожденный крестьянин Ярославской губернии, стал диктатором всей Москвы.
Ванька создал настоящую воровскую империю, которая просуществовала немногим более трех лет. Каин выдавал властям мелких воришек, а матерых воров укрывал.
В результате в Москве с каждым днем возрастало число беглых солдат, убийц и грабителей. Один из историков справедливо заметил, что такое скопление всякой нечисти «должно было выразиться общественным бедствием». Так и произошло. Весной 1748 года в Москве начались страшные пожары. Сгорели тысячи домов, в дыму погибли сотни горожан. Люди в страхе за свою жизнь покидали дома и поселялись за городом в чистом поле.
Императрица, обеспокоенная происходившими в Москве событиями, повелела ввести в город войска. Кроме того, по ее высочайшему указанию была создана специальная комиссия, которую возглавил генерал-майор Ушаков. Для того чтобы предупредить новые поджоги, команда Ушакова задерживала на улицах Москвы всех подозрительных людей и, минуя сыскной приказ, где у Каина все были подкуплены, отправляла их в комиссию.
Так настала пора стремительного заката громадной Ванькиной империи. Все его «подвиги» были раскрыты. На счет Каина были записаны многие грабежи, поджоги, вымогательство и умыкание девиц – Ванька всегда был «страстен до женщин».
Присланный в Москву новый генерал-полицмейстер Татищев отдал приказ о срочном аресте Ваньки Каина, которому вынесли обвинение в хищении 15-летней дочери Тараса Зевакина.
Сначала Каин все отрицал, однако под пытками не выдержал и раскрыл изумленному Татищеву весь механизм чиновничьего беспредела, царящего в Москве: от графа Шереметьева, который брал взятки рублями, кафтанами и баранами, до безымянного протоколиста, требовавшего за свои услуги аршин черного бархата. Генерал-полицмейстер был до такой степени потрясен всем услышанным, что решил ходатайствовать об учреждении по делу Ваньки Каина особой комиссии.
Понадобилось шесть лет, чтобы во всех подробностях расследовать Ванькины деяния. В 1755 году Ивану Каину был вынесен смертный приговор. Его должны были колесовать, но Сенату удалось отменить смертную казнь.
В результате после наказания кнутом Каину вырвали ноздри, на щеках и лбу выжгли слово «вор», после чего бывший «хозяин Москвы» был сослан на каторгу в Сибирь.
Однако «подвиги» первого российского вора надолго сохранились в памяти народной, так что даже в начале XX века урочище, где Ванька Каин устроил народное гулянье по случаю собственной свадьбы, москвичи все еще называли Каиновой горой.
В сентябре 1858 года в Санкт-Петербурге в собственном доме умер бездетным один из богатейших представителей российского купечества Козьма Васильевич Беляев. Купец первой гильдии родом из никому не ведомого в Петербурге городка Сарапула принадлежал к тем людям, которые «сотворили себя сами» буквально из ничего.
