Потапу всегда интересны были люди, которые, не морщась, за один поход в магазин могли выложить пятикратную зарплату среднестатистического гражданина, и поэтому он сделал вперед шаг, чтобы посмотреть, с какой физиономией тот бросает в тележку дорогущие деликатесы. Приблизившемуся Никифорову показалось, что профиль мужчины ему знаком. Видно, почувствовав устремленный взгляд, тот посмотрел на подступающего Потапа, и Никифоров тотчас узнал в нем своего бывшего подчиненного, комвзвода, старлея Алексея Михалева, уволенного из армии по профнепригодности. Три необоснованных залета по пьяному делу и ЧП в карауле: тогда молодой солдат ранил старослужащего из автомата, что окончательно поставило крест на его военной карьере. Не помогло даже покровительство папаши, служившего в Генеральном штабе. Так что из армии он вылетел с «волчьим билетом», к чему Никифоров, как комбат, также приложил некоторые усилия. А тот, стало быть, вон как зажил! Не дал ему папаша пропасть и спиться от вынужденного безделья. Пристроил куда-то на хорошенькое местечко. Самое время сделать вид, что не узнаешь своего бывшего сослуживца, и затопать в обратную дорогу, но словно прикованный Потап продолжал взирать на лощеную физиономию генеральского сынка, изрядно раздобревшую со времени их последней встречи. Сытая жизнь накладывает свой отпечаток: под квадратным подбородком наметилась толстая складка, а рубашку распирало от тугого живота. Неожиданно полное лицо Михалева расползлось в широкой добродушной улыбке. Раскинув руки, тот восторженно произнес:
— Комбат! Потап! Глазам своим не верю! Какими судьбами?
И прежде чем Никифоров успел что-либо произнести, Алексей крепко стиснул его в своих объятиях. Помнится, в прежние годы они не были дружны, а сейчас тот тискал его за плечи, как если бы на всей земле не было более родного человека, чем бывший командир батальона. Видно, это называется офицерское братство. Никифоров попытался вымучить улыбку, но получалось скверно, губы не желали разлепляться, как если бы вдруг замерзли.
— Да так… Зашел в магазин… Кое-что прикупить нужно.
— Дело, — удовлетворенно отозвался Михалев. — Где ты сейчас? Я слышал, ты уволился.
— Пока нигде… Как уволился, что-то не получается в хорошее место воткнуться. — Хмыкнув, добавил: — Говорят, я старый, а потом ведь и протекция всюду нужна.
— Это уж точно, — продолжал улыбаться Алексей, — везде нужны свои люди, на которых можно было бы опереться. Знаешь что… Сейчас я тороплюсь, — глянул бывший сослуживец на циферблат ручных часов, сверкнувший россыпью крохотных алмазов, — вот тебе моя визитка, — сунул он в ладонь удивленному Никифорову плотный кусок картона с золотым тиснением, — позвони мне, завтра я все решу. Сейчас для одного банка мы набираем штат охраны, там нам как раз нужен начальник службы безопасности. Ты нам вполне подходишь. Надеюсь, ты не против?
Потап неуверенно вытянул из пальцев протянутую визитку.
— Собственно… нет.
— Вот и отлично! Одной проблемой у меня меньше. И старого друга увидел, и вопрос важный решил.
— Ты имеешь к набору какое-то отношение? — Потап наконец запрятал визитку в накладной карман.
— Представляешь, имею, — лицо Алексея обрело подобающую начальнику значимость. — Я генеральный директор охранного общества «Витязь». Хозяйство большое, охватили почти половину города. В штат набираем в основном бывших военных. На них всегда можно положиться. Одни приходят к нам по солидным рекомендациям, другие сами нас находят, третьих я приглашал, в основном тех, с которыми был знаком по службе.
Потапов подавленно молчал. Неужели Михалев позабыл о том, что именно с его подачи того поперли из армии?
Алексей Михалев расценил затянувшееся молчание по-своему.
— Послушай, Потап, ты чего задумался? О деньгах, что ли? Не бойся, не обидим! Для начала мы тебе начислим тысяч пятьдесят в месяц. Но это только для начала… Будут еще и премия, и всевозможные бонусы. Так что еще и на старость получится скопить. Так ты согласен?
Никифоров вопреки воли перевел взгляд на объемную тележку, груженную продуктами до самого верха. Торжеством состоявшегося благополучия из горы всевозможной снеди из салатов, нарезок и банок высокомерно, эдаким пиком Изобилия, торчала сырокопченая колбаса, а где-то под первым слоем пакетов проглядывала бутылка «Хеннесси».
Майор невольно сглотнул слюну. И очень надеялся, что армейский приятель не разглядел его судорожных движений.
— Послушай, Алексей, я бы хотел внести ясность в наши отношения. Но ведь твое увольнение из армии…
