Он сделал несколько глотков и поморщился. Потом мужчина поёжился, когда с моря подул солоноватый и прохладный ветерок. Уже темнело, и вдоль ограждения набережной зажигались белые фонарики.
— Юная госпожа может замёрзнуть, — сказала Цинь Жуа, покручивая между своими тонкими пальцами с матовыми-жёлтыми ногтями бокал за ножку.
— Уже хочешь сбежать от меня? С ней всё будет в порядке. Уже взрослая, дорогу назад она найдёт. К тому же она уже почти на Первой руне.
— Уже? — впервые искренне удивилась Цинь Жуа. Потом сказала: — Как быстро. Госпоже не занимать таланта.
— И ещё у неё хороший учитель.
— Действительно, хороший, — кивнула женщина и задумчиво подпирая голову кистью взглянула в свой бокал.
— ...Юная госпожа была в отчаянии, — вдруг сказала Цинь Жуа.
— В отчаянии?
— Да; она всегда была скромным и неловким ребёнком. Сидела в тени, вдали от других... То, что она решилась на побег, меня немного шокировало.
— Даже так, — кивнул Фан Линь. — Ну и славно, а я уже боялся, что она всегда такая бешеная... Так мы теперь о ней говорим? Кто там не хотел про работу?
— Просто убиваю время, — вину нужно подышать... Хм, — женщина прислонила бокал к своим губам и сделало один глоток, после чего снова медленно поставила его на стол.
— Всё; теперь можешь пытаться затащить меня в постель.
— А у меня есть шансы? — спросил Фан Линь и вложил руки в карманы.
— Вполне.
— Правда?
— Да. Я могу согласиться из жалости.
— Даже так?
— Тебя ждёт прискорбная кончина; скоро прибудут мои работодатели. Они попробуют вернуть девочку, и разумеется попутно они закончат начатое с тобой дело. Тебе понравился вкус песка? Вы можете попытаться сбежать с юной госпожой, но все рейсы с луны уже заблокированы и отслеживаются. Вам отсюда не уйти. Разумеется, ты можешь убежать только сам, не брать юную госпожу, но тогда...
— Могу, да. Но что? — спросил Фан Линь и вложил руки в карманы.
— Но если ты её бросишь, у меня больше не будет причин тебя отпускать. За твою голову назначена награда... Я собственными руками вырву твоё сердце.
— Зачем утруждаться? — вскинул бровь Фан Линь. — Оно уже в твоих руках.
— Ох... — женщина улыбнулась.
— В таком случае я желаю знать ответ, хочешь ли ты, чтобы оно прямо сейчас затихло в моих руках?
— Или?
— Мы можем вернуться в номер. Уединиться на пару часов. А потом ты всё равно умрёшь.
— Но это будет из жалости.
— Именно, — кивнула Цинь Жуа.
— Если бы твой план сработал, и вы с юной госпожой смогли бы сбежать, я бы, возможно, пустилась в бега вместе с вами. Но раз он провалился, я даю тебе следующий выбор: мы можем вместе дождаться прибытия моих почтенных работодателей, которые обязательно убьют тебя наиболее мучительным способом; либо ты можешь попытаться сбежать, и тогда я сама тебя убью; либо ты можешь согласиться остаться, мы можем пойти в номер, и на следующее утро я задушу тебя в постели, пока ты спишь. Безболезненно. За твоё убийство, убийство похитителя юной госпожи, мне дадут премию.
— Какое заманчивое предложение, — Фан Линь откинулся на спинку своего стула и улыбнулся:
— Никто ещё не предлагал сначала перепасть со мной из жалости, а потом убить.
— Я предлагаю тебе лёгкую смерть. Ты согласен? — спокойно спросила Цинь Жуа.
Мужчина задумался, взял баночку, выпил прямо из горла неприятного напитка, ещё раз взглянул на декольте женщины, и ответил...
— Очень заманчиво, но, пожалуй, воздержусь, — после краткого размышления ответил Фан Линь на предложение любви и смерти.
— Жаль, — кратно и совершенно невыразительно сказала Цинь Жуа и улыбнулась.
— Возможно я ещё смогу придумать, как выпутаться из всей этой передряги. Да и к тому же из жалости мне ничего не надо, и хочется ещё немного пожить, — объяснил мужчина, а потом немного удивился собственным словам и ощущениям. Фан Линь вдруг обнаружил, что ему действительно пока не хотелось оставлять жизнь. Но почему? Он и раньше не спешил умирать, но и не избегал смерти особенно рьяно, — всё равно в жизни больше ничего интересного не осталось, думал мужчина... Но теперь он вдруг осознал, что даже несмотря на это он пока не может умирать. Почему? Может из-за его незаконченного дела? Фан Линь потеребил колечко в своём ухе...
Нет, вряд ли. Этот долг он уже в принципе не мог вернуть. Значит была ещё какая-то причина.
Но что именно?
Кто знает. Фан Линь был уверен только лишь в одном: что бы ни было той таинственной мотивацией, которая развеяла серость его жизни, и вернула ему к ней страсть, в неё лучше не вдумываться, а то можно ненароком в ней разочароваться и потерять...
— Кстати... — вдруг заметил Фан Линь. — А с чего вообще такое щедрое предложение? Я правда настолько жалкий, что ты благотворительности ради готова залезть ко мне в постель?
— Не веришь? — улыбнулась Цинь Жуа.
— По моему опыту, женщина из жалости может разве что приобнять.
