— Потом Горьковский автомобильный завод, год назад перевёлся на ВАЗ, — умолчал, что для меня главным вышло по итогу, что покинул Украину задолго до 1991 года, этого ей знать не нужно. — Инженер-испытатель. Не женат, алиментов не плачу. Всё. Примитивно до ужаса.
— Та-ак, — она ещё раз прикоснулась губами к бокалу, где уже краснел отпечаток помады. — Значит, придётся вытягивать каждое слово. Как в Гестапо.
— Яволь, фройляйн штурмбанфюрер!
Вообще-то, фройляйн или фрау в качестве офицера Гестапо или вообще в СС — дикая чушь. Не служили там женщины, не могли служить, СС — мужской и почти монашеский орден. Но в прошлом году прошёл на экранах и стал отчаянно популярен фильм «Семнадцать мгновений весны». С лёгкой руки его авторов, изобразивших злодейку Барбару из Гестапо со значками унтершарфюрера СС в петлице, женский образ эсесовки стал нормой. Тем более чёрная форма, на самом деле — давно упразднённая до описываемых в фильме событий, очень эффектно смотрелась и на Барбаре, и на Штирлице. Всё это я читал после «перестройки» и сейчас воздерживался блистать случайно подхваченными знаниями о ляпах советского кино.
— Слушай, Штирлиц поволжский. Ты, похоже, уже всю жизнь себе прикинул: тащить инженерскую лямку на ВАЗе — до начальника цеха, потом на пенсию? Тоже, конечно, неплохо. Но я чувствую в тебе… Это называется — потенциал. Не знаю твоих деловых и гоночных качеств. Просто женская интуиция.
— Я скажу так. Описанное тобой — синица в небе, гарантированный минимум. А есть и мечты-прожекты, но рассказывать не хочу, пока не осуществятся. Иначе буду выглядеть как трепло.
Она махнула рукой.
— Трави! Мне можно. Я понимаю, что это просто мысли вслух, а не обязательства.
— Может, лучше про твои прекрасные глаза? Или ещё потанцуем?
Девушка протянула руку через стол и коснулась коготком.
— Колись. Ещё напляшемся.
— Только ради тебя. И по большому секрету. Первая перспектива: выигрываю осеннюю многодневку и попадаю в сборную СССР. Первый этап мирового чемпионата в начале года — «Тур Монте-Карло». Потом другие этапы. В общем, спортивная карьера, но она рискованная. В гипсе не смогу танцевать в ресторане, а чтоб ты меня кормила с ложки на больничной койке — мы с тобой пока не настолько близки, к сожалению.
Её улыбку я истолковал: близость — не проблема, было бы за что бороться. По крайней мере, очень на это рассчитывал.
— Вторая перспектива?
— Гонки дают возможность перевода в другой город с крупным автозаводом, где есть команда мастеров по автогонкам. Инженеры с опытом в автоиндустрии везде нужны, выступающие в спорте за коллектив — тем более. Возвращение в Горький ни разу не греет, нет никаких преимуществ перед Тольятти. Ульяновск — тупик. Ижевск — вообще не то.
— Только Запорожье не надо!
— Ну ты зря! Один литовский гонщик как-то выигрывал всесоюзные соревнования на «ушастом», правда, выбросил родной пердячий мотор и поставил нормальный, заняв заднее сиденье… Прости, гайки-болтики тебе не интересны. Остаются АЗЛК и, в принципе, ЗИЛ. Оба в Москве. На ЗИЛе собирают правительственные «членовозы», малосерийно, ввинтиться туда трудно, раллийной команды нет. А вот АЗЛК…
— Что АЗЛК?
— Как — что? Московский автомобильный завод имени Ленинского комсомола, собирает давно устаревший «Москвич-412», когда-то чемпионский, а сейчас не имеет успехов ни в спорте, ни в продажах, но руководство завода согласно только на лёгкую косметику. Дальше… — я сделал «страшные» глаза. — Дальше информация настолько секретная, что буду просто обязан тебя убить ради неразглашения.
— Валяй. У кошки семь жизней. Штук пять у меня осталось.
— Потом расскажешь, куда профукала две жизни и как воскресла. «Я никогда не любил умирать, я никогда не любил воскресать, я никогда не любил…».
Вёл себя дурашливо, хохмил, одновременно с некоторым ужасом обнаружил: кажется, начинаю влюбляться. Спел немного фальшиво, конечно, Оксана никогда не слышала песню «Тень на стене» российской певицы Канцлер Ги, но не обратила внимания, подумав о чём-то своём.
— Непременно расскажу. На том свете холодно. Но только если ты раскроешь свой секрет.
— Ох, прости меня, боже… Раскрою. Генеральный директор АвтоВАЗа переводится в Москву на руководящую должность в Министерстве автомобильной промышленности с задачей на корню перестроить легковой автопром в СССР. АЗЛК в нём слабое звено, и военный Ижевск на прицепе. Спросишь, причём тут заурядный гонщик Серёга Брунов? Не далее как сегодня утром я положил ему на стол эскизный проект новой модели малолитражки с использованием некоторых наработок по «жигулям», чтоб облегчить постановку на производство, но концептуально новой, на гребне волны даже по европейским меркам. Папка, кстати, у меня в машине, рисунки покажу, если интересно.
— Ему понравилось?
