— За недельку⁈ На ралли поршневая меняется и обкатывается за ночь! Давай грязную шмотку. Засекай время. Через три часа заведём.
Батя был только на подхвате. Я сновал в яму и обратно (какой же в СССР гараж без ямы), закрутил болты на шатунах, вернул голову на место, отрегулировал клапана. Поставил поддон и крышку головки блока, а также прочую мелочёвку, выставил зазор в свечках, счистив небольшой нагар, ввернул их, соединил провода, накормил мотор маслом, радиатор водой, долил в бак бензин А-72. Проверил тормозуху БСК в тормозной системе.
— Пробуем! Время засёк?
— Два часа пятьдесят восемь… Сын, давай ты.
— Хорошо.
Это не 126-й «мерс» заводить. Нажал на обогащение топлива. Двинул ручку заслонки радиатора, очень полезная штука, на «копейке» вместо неё зимой втыкал перед радиатором картонку. Пару раз даванул-отпустил педаль газа.
Чавкал стартёром мотор секунд пять, подхватил. Не троил, лопотал ровно. Я попросил отца опустить капот, у М-407 он открывается по-человечески, к лобовому стеклу, а не тот изврат, начавшийся с М-408. Включил передачу, почувствовав, как отвык от ручки на руле, и выехал из гаража, тогда отработанные газы не накапливаются внутри.
Вышел, убедился — выхлоп умеренный, пациент скорее жив, чем мёртв.
— Пусть тарахтит. Прогреется, отрегулирую карбюратор.
Отец не верил своим глазам. Как просто обрадовать и удивить старого человека! Пока он жив и есть кого удивлять.
Тем временем у нашего шапито появился зритель.
— Привет, Борис. У тебя же мотор был раскидан? О, и Серёга тут… Не признал сразу.
— Здорово, Василь. Серёжа, помнишь Василя?
— Помню. Главный мотоциклист двора.
Сейчас он ничем не напоминал советского байкера конца 50-х и начала 60-х годов, раздобрел и полысел, лицо холёное и не обветренное. В Союзе мотоциклисты носили шлемы без пластиковых щитков, глаза закрывали небольшими очками-консервами. Василь не признавал прозрачного щитка на руле, предпочитая встречать ветер и насекомых щеками да мясистым шнобелем.
— Вася у нас теперь посолиднел. Местный Фердинанд Порше. Такую красотку собрал!
Сосед расцвёл от похвалы.
— Идём — покажу. Как раз пиво холодное есть.
— Десять минуть, дядя Вася! Мотор прогрелся, хочу карбюратор бате настроить. Придём.
— Батя — это святое, — согласился «Фердинанд». — Жду.
Откровенно говоря, я ожидал увидеть обыкновенное чудо советского автомобильного самосбора, жертву дефицита запчастей, помноженную на избыток энтузиазма при полном отсутствии инженерного расчёта и эстетического вкуса. Василь сумел удивить не меньше, чем команда НАМИ переднеприводной «Волгой».
— В девичестве «Мрия» была «Москвичом-408», мне попала разбитая и без документов. Думал восстановить, но как получить номера? Мне и подсказали — а зарегистрируй его как самоделку! Для этого надо переделать кузов. Я и переделал…
— Года полтора потратил, — поддакнул отец. — А потом сколько порогов оббивали, нам всё отказывали, мотор, мол, слишком крупного объёма, положено не больше 1200. Потом начальник ГАИ махнул рукой и говорит: катайся.
«Мрия» вышла длиной более пяти метров. Передок ничего не сохранил от исходника. Он чем-то мне напомнил BMW пятой серии 1980-х годов — с сильно выдвинутой вперёд на клин центральной частью решётки радиатора и четырьмя круглыми фарами. Изобретатель открыл капот.
Машина оказалась переднеприводная! Двигатель съехал максимально вперёд, любая лобовая авария неизбежно приведёт к удару в блок цилиндров. Сзади справа уместилось запасное колесо, радиатор сбоку от мотора.
— Я прочитал в журнале про германскую «Ауди Ф103». Продукт нещадной эксплуатации рабочего класса фашистской буржуазией, — хохотнул Василь. — У неё двигатель продольно и впереди оси. Так что нам стоит дом построить? Удлинил носовую часть. Поставил коробку передач от ЗАЗ-968. Карданы с крестовинами от него же.
Он продолжал объяснять, а я — ползать по автомашине. Естественно, такое смещение нагрузки на переднюю ось настолько разгрузило заднюю, что зад начало носить. Предприимчивый кулибин стал кидать в багажник мешки с картошкой и считать, насколько надо увеличить вес кормы. В итоге переварил, получился фургон с большим задним свесом.
Если подвести черту, он в одиночку за полтора года, пусть на колхозном уровне, освоил объём работ, сопоставимый с трудом оравы конструкторов АЗЛК за 10 лет, выдавивших из себя «Алеко-2141» как по капле раба, тот же «москвич» с уехавшим вперёд оси родным мотором. Скажу так, «Мрия» получила даже некоторые потребительские преимущества перед 2141 за счёт фургонного объёма.
— Дай проехать!
Он с готовностью протянул ключи, сам сел рядом.
Наваренная крыша уходила от передних сидений на добрых полметра вверх, в остальном салон не претерпел изменений, двери сохранились родные. Сзади будка закрывалась двустворчатой распашной дверью, самодельной. Задние фонари пригрелись от ЗАЗ-966, «ушастого Запорожца». В общем, за спиной целый сарай.
— Рессоры держат такой кузов?
— Я их выбросил. Там балка-труба на рычагах от «жигуля» и пружинные стойки. Пружины от «РАФа», с большим запасом.
Посмотрим.
