Ну что сказать, «Мрия», по-украински — мечта, была далека от мечты о скорости, как и любой автомобиль на планете с 50-сильным мотором от 408-го. Тем не менее, совсем тупой не показалась, Василь изменил передаточные числа, пожертвовав максимальной скоростью на четвёртой передаче. Несколько валкая за счёт большой высоты кузова, да и настройку подвески стоило бы подшаманить. Но в целом… Как будут говорить в следующем тысячелетии, респект и уважуха.
— Коробка часто летит?
— Ни разу, — возмутился хозяин. — Единственное надёжная штука в «запоре» — это его КПП. Самодельщики даже на 24-ю «волгу» ставили, и ничего — держит!
Чего только они ни ставили от дефицита и безысходности… Я аккуратно развернул машину, страдавшую недостаточным выворотом передних колёс, и погнал обратно к гаражу.
Не оскудела талантами земля наша! И даже гаражные владельцы понимают, что за малолитражками с передним приводом будущее, чего не дано бывшему директору АЗЛК.
Мы шлёпнули втроём по пивку за здоровье «Мрии» и 407-го, после чего пошлёпали с отцом домой. Справились задолго до вечера, мама так рано не ждала.
Сидели, разговоры разговаривали. Отец гордился «золотыми руками» сына больше, чем если бы сам, наконец, собрал мотор.
Поскольку «болтики-гаечки» мало волновали женскую половину семьи, мама перевела разговор на вечную тему — о женитьбе и внуках.
— Внука пока нет. Даже внебрачного, — честно признался я, не уточняя, что именно подобное мне светило в прошлом августе, да пуля мимо просвистела.
— А девушка? Сын! Пора.
— Да, мама. Девушка есть. Думал привезти — вам показать, но поскольку сорвался из Москвы, с собой не взял. Она в Тольятти.
— Красивая! — с ноткой ревности отметила сестра.
Действительно, Лизок как-то решила, что её парень обязан носить с собой фото милой. Специально сфотографировалась в ателье и попросила отпечатать в малом формате — чтоб вложить в обложку для водительских прав. Оделась и накрасилась секси, в жизни она такая только в квартире, чтоб меня распалить, на людях сдержаннее. Сестрице понравилась.
— Вы давно встречаетесь? — спросила мама.
— С прошлого августа.
— И ты ничего не сказал?
— Вот, говорю.
— Целовались уже? — делово уточнил отец.
И не только в губы. Пикантные подробности излишни.
— Конечно, папа. Сейчас нравы немного проще.
— Она — честная девушка? До тебя ни с кем? А то вдруг обнаружишь в первую брачную ночь: порченная!
На минуточку, на дворе 1975 год. Пусть не The sexual revolution, о которой скоро споёт группа «Армия любовников», в СССР трах-революция придёт позже, начавшись с «перестройкой», «гласностью» и прочими «всё дозволено». Но и не 19 век, когда внебрачное лишение девственности означало для барышни одну дорогу — в дом терпимости.
— Папа, это одна из причин, почему её до сих пор сюда не привёз. Не хочу, чтоб ты доставал Лизу такими вопросами. И не хочу, чтоб вы взвыли от ужаса, когда мы попросим общий на двоих диван.
— Разврат! В моём доме! Не потерплю! — взревел отец.
— Но ты, раз совратил девушку, обязан на ней жениться… Сам-то хочешь этого?
— Без жены вряд ли получится порадовать вас внуками.
— Но эта же… — мама ткнула пальцем в фото, где Лиза сидела в короткой юбке, закинув ногу за ногу, и томно улыбалась. — Она разве порядочная? Какой пример сестре подаёшь!
Судя по хитрым глазам мелкой, та если и не вкусила запрещённого родителями плода (а может — и да, она шустрая), то вполне всё воспринимала адекватно и современно. Растлевающего примера точно от меня не получила.
— Лиза — добрая. Меня любит и обо мне заботится. Настойчивая, окончив только училище, сейчас в Горьком получает высшее образование заочно. Считаю, мне с ней повезло больше, чем ей со мной. С её родителями пока не знакомился. Всё… Папа, мама, давайте про Лизу больше не вспоминать. Если у нас дойдёт до подачи заявления, скажу. Но на смотрины не привезу. Простите.
— Вот она, молодёжь… — прогундел отец. — Горазды своим умом. А потом прибегают: папа, мама, что делать?
Градус конфликта постепенно понизился и опустился до комнатной температуры, дальше болтали о делах малозначительных и отвлечённых, обсуждали грядущий переезд в Минск, он ближе к Харькову и есть беспересадочный поезд. Что я получу двушку площадью как их хрущёвская трёшка, родители не слишком верили, предупреждали: смотри, обманут.
Если обманут — вернусь в Тольятти. Соловьёв меня с распростёртыми объятиями примет. Но не думаю, Алесь Михалыч знает, что я — протеже Полякова, и они не бессмертные, чтоб кидать на ровном месте рекомендованного союзным министром.
Когда все улеглись, ко мне пришла сестрица, легла поверх одеяла и начала шептать: расскажи, как у вас с Лизой. «Ну, в этом смысле. Ну, ты понимаешь».
Я обнаружил, что у выпускницы средней школы практически отсутствуют какие-то сексуальные познания, всё, что есть — полученные от сверстниц через хи-хи и ха-ха да пошлые анекдоты. Она и потекла впервые до того, как мама объяснила про месячные, перепугалась насмерть.
— Ты уже пробовала?
— Нет. Но так или иначе… В институт поступлю — наверняка.
