— А населению «копейка» продавалась где-то за 5100. Дороже всего обходится государству ГАЗ-24, около двух с половиной тысяч. Населению «волга» продаётся только за особо большие заслуги и вчетверо выше себестоимости, причём цену собираются поднимать. ВАЗ-2106 в самом примитивном варианте с мотором 1600 и задним приводом чуть дороже в производстве «копейки», гражданам достаётся за 9300, на него хронически висит длинная очередь. Буржуи счастливы из-за нескольких десятков процентов прибыли, наш автопром работает с сотнями процентов, но ассигнования на создание новых моделей мизерны. Минавтопром забирает почти всю прибыль, предприятию остаются несколько сот рублей с экземпляра.
— Немного. Я в курсе этих цифр.
— Моя задача — вымолить у Минавтопрома, а он подчиняется по финансам Минфину и Госплану, чтобы часть этих отчислений не забиралась на общегосударственные нужды, а вернулась нам — на конструкторские дела. Чтоб новые машины не просто делались, а быстро! Американские прототипы ГАЗ-3102 смотрелись вполне созвучно эпохе, и если бы на смену 21-й «волге» пришла бы 3102, а не ГАЗ-24, это было бы своевременно — до середины 1970-х, когда пришла бы пора и её менять. На носу 1980-е годы, горьковчане выпускают музейные экспонаты.
— Но на Западе до сих пор популярен «Фольксваген-Жук» довоенной разработки.
— Верно! Он стоит сущие копейки, а граждане стран Западной Европы и США имеют возможность купить любую на выбор — от самой дешёвой до «Роллс-Ройс-Сильвер-Шедоу», не надо собирать характеристики от профкома-парткома либо нести открытку, что отстоял 10 лет в очереди. Это вы, естественно, не напишете.
— Редактор не пропустит. А если пропустит — все мы положим партбилеты на стол. Тем не менее, с 1960-х годов в стране внедряются основы социалистической рыночной экономики. Любое предприятие вправе начать выпуск среднелитражного автомобиля и пустить его в продажу.
— Какое предприятие? В СССР автопроизводители принадлежат Минавтопрому. Государство вложило деньги, государство диктует цены и государство забирает прибыль. Единственное исключение — Ижмаш, относящийся к Минобороны, но там товарищи военные поступили с военной прямолинейностью: приказали брать пример с минавтопромовских. То есть машины примерно те же, цены те же, прибыль идёт на военные нужды. Я могу чисто в теории предположить, что новое автопредприятие будет учреждено иным министерством-ведомством, но кто им позволит занижать цены или своевольничать с модельным рядом? Последует окрик или из Совмина, или из ЦК. Поэтому проблема не решаема. В том числе, с выпуском крупных и наиболее рентабельных машин, габаритов ГАЗ-24 или ГАЗ-3102, размер имеет значение. Более того, советские граждане не увидят в продаже «березину», хотя тут есть исключение — кавказские товарищи скупают их в инвалютных магазинах за чеки, выходит примерно вдвое дороже, чем госцена за «двадцатьчетвёрку». То есть седан около 5 метров длиной, тем более не со столь убогой и архаичной начинкой, как у «волги», пойдёт нарасхват десятками тысяч в год по цене от 15 тыс. рублей, при заводской себестоимости в пределах 3–4 тыс. Только никому не дадут. Даже нам — заводу Ленинского комсомола. Выработана определённая политика, утверждённая Центральным комитетом.
— На Гагарина пробовали выходить?
— И даже общался с ним лично, когда рождалась «березина». Он прогрессивный человек, но систему ломать не настроен. Так что я лично и учреждаемый при АЗЛК Конструкторский центр сосредоточимся на малолитражках, возможно — на замене «запорожца» чем-то менее позорным. Разовьём идею «Нивы», проходимца без рамы. Предложим малые автомобили для хозяйственных нужд организаций.
— Вот-вот, развивайте мысль! Из самой существенной части разговора я не могу почерпнуть для статьи ничего, уместного на странице советского журнала.
Через несколько минут он снова опечалился. Внедрение малых дизелей и выпуск автомашин меньше, чем МАЗ-500, тоже подорвёт централизованное распределение ролей, включая РАФ, ГАЗ, КАвЗ, ЕрАЗ, те используют допотопные моторчики, созданные на основе американских довоенных. Намотка верёвочки вместо сальника коленвала, сказать стыдно! Рыночные отношения неизбежно вступают в противоречие с социалистическим планированием.
Я не продолжил вслух, но выносил и выстрадал еретическую мысль: рыночный социализм — оксюморон. Мирюсь с абсурдными и дико нерациональными чертами советской экономики лишь потому, что социализм имеет определённые гуманитарные преимущества. Как экономический строй он бесперспективен, хоть при Гагарине и его последователях предприняты изменения, здорово улучшившие положение страны по сравнению с моей прежней реальностью. Но если здешний социализм не преобразуется во что-то вроде китайского капитализма, то и этому Советскому Союзу придёт хана. Только чуть позже.
