Людям из журнала и с телевидения не признался, что вижу путь обмануть систему: слепить «руслана» явочным порядком якобы для внедрения на ГАЗе, а его производство запустить в другом месте. Задача титаническая, кроме собственно проектирования, один только комплект оснастки для изготовления штампованных деталей, пресс-формы для пластиковых комплектующих, налаживание системы снабжения поставщиками-смежниками, всё это десятки тысяч человеко-часов работы и многие миллионы денег. Где набрать полный комплект элементов пазла, пока представляю смутно.
К концу недели вдруг сказал себе: эпохальные проблемы на то и эпохальные, что возникают редко, решаются ещё реже. Не надо пытаться совершить прорыв в вечность каждую декаду. В пятницу погрузил женскую команду в «копейку» и взял курс на Харьков. Тем самым положил себе таблетку под язык.
Прикатили глубокой ночью, разбудив родителей, те ничуть не возмутились, обрадовавшись внучке. Мариночка честно спала как примерный ребёнок, даже выход первых зубиков мы пережили в самом спокойном режиме.
Откровенно говоря, опасался неловкости. Приезжал в Харьков последний раз два с половиной года назад и с другой женщиной, сейчас привёз Валентину, хорошо родителям знакомую, но ранее в качестве, так сказать, друга семьи. Что наша дружба ещё в Минске зашла дальше отношений на пионерском расстоянии, мои догадывались, но никто не старался афишировать. Теперь не скрывал, что живём в Москве вчетвером как семья, немного странная. Как Ленин с Крупской и сестрой Марией, неосторожно пошутила Валя, спасибо, что в отсутствие посторонних ушей.
Нет, неловкости не почувствовал. Появление трёх взрослых в крохотной трёшке-распашонке, сразу ставшей тесной, затмила единственная кроха. Некоторый моральный дискомфорт я ощутил, когда в воскресенье, накануне возвращения в Москву, позвонила тёща из Минска, мама рассказала про ближайшие планы, умолчав, естественно, о присутствии Вали, и прозвучала просьба: привезти Мариночку на неделю в Минск. Рискуя ещё раз испортить отношения, а они и так никогда не были особо тёплыми, я воспротивился наотрез. Положив трубку, мама спросила — почему.
— На 100% уверен, но предполагаю: бабушка начнёт совать Мариночке фото её покойной мамы и говорить «вот твоя мама». По-своему права, и когда ребёнок подрастёт, я не намерен скрывать, кто её родил, пожертвовав жизнью. Но не сейчас. И так девочка в дезориентации, вы же слышали, у нас «мама Маша» и «мама Валя». Третью маму ей просто рано!
— Твоя правда, сынок, — вмешался отец. — А как только минские услышат от Мариночки про «маму Валю», встанут на дыбы.
Родители её приняли более чем благосклонно, даже лучше, чем Марину на Новый год. Валентина была знакома, понятна им, а, главное, замечательно относилась к Мариночке, та тянулась к «маме Вале» сильнее, чем к родному отцу или тётке.
Выехали. Штурман попросилась за руль на первую и дневную часть пути, я не возражал. Харьков остался далеко позади, вокруг тянулись поля, а как только показался первый лесок, вдруг притормозила и свернула с шоссе на просёлку.
— Сергей! Я, конечно, буду скучать по девочкам. Вы — вся моя семья. Но, честное слово, хочу думать, что эти две недели ты — только мой. Знаю, работа — святое, но в остальном…
Валя отстегнулась и перелезла ко мне на колени, что непросто в маленьком салоне «копейки», хоть я благоразумно тут же сдвинул штурманское сиденье до упора назад и откинул спинку. Моя дражайшая была в джинсах, не в юбке, чтоб коленками не отвлекать меня от управления машиной, может, только это заставило отложить секс до возвращения домой. В остальном была так нежна и настойчива, что я расплылся как холодец, забытый на ярком солнце. Даже пердунчик во мне помалкивал, он предостерегал совершенно о другом.
Не всё в жизни гладко, но я счастлив! Счастлив благодаря этой женщине. И всему остальному тоже.
Ну а работа больше дарила хлопот, чем радости. В понедельник меня вызвали, кто бы мог подумать, на расширенное заседание коллеги Министерства сельского хозяйства. Слушая первый час протокольно-ритуальные спичи о руководящей и направляющей роли КПСС в развитии агропромышленного комплекса страны, натурально засыпал, поймав себя на мысли о том, что лучше бы предупредил секретаршу, что уезжаю в Минсельхоз, а сам забурился пораньше домой тешиться с Валентиной. Потом стало интереснее. Выступал академик из АН СССР, которому честная наука была важнее идеологических установок, и плевал он на «руководящую-направляющую» с высокой колокольни.
