Все это было слишком странно. Складывалось четкое ощущение, что Анисимову не нравятся Градовы. Мой отец, точнее. И он явно напрягся, когда я заговорила, что его жена работала с папой. Отрицал это. Что подтверждает мысль о том, что те накладные – свидетельство незаконных дел. И действительно могут навредить.
Было ясно одно: кто-то сильно осерчал на Градовых. И решил испортить жизнь всем членам семьи. То есть мне и папуле. А Юльке? Официально они не женаты. Кровь Градовых в ней не течет. Да и что-то ничего с ней плохого не происходит. Тьфу-тьфу-тьфу.
То есть, выходит, только Градовы. А раз так – это очень похоже на месть. Только кто и за что может мстить? Причем вот так, задействовав столько людей. Услуги хакера ведь тоже оплатить надо. А еще этот человек явно опасен. Раз пошел на убийство.
Месть. Именно месть. Потому что хочет, чтобы мы страдали. Вывод? Когда-то он страдал сам. И это связано с Градовыми. Иначе никак.
Откинувшись на спинку сиденья, я следила за меняющимся за окном такси картинками и думала о тех документах.
Анисимова однозначно имела дела с отцом. И документы неспроста датированы именно тем годом, когда женщина пропала. А следом ее сестра и моя мать. Это должно быть связано.
А если это действительно связано слишком кровавыми нитями? Анисимов явно не испытывает к моему отцу добрых чувств. Что, если он не согласен с версией следствия? И считает, что его жена и ее сестра пропали вовсе не из-за маньяка. А по вине моего отца?
Я вся похолодела, честно слово. Как будто провалилась под лед. Появилось ощущение, что задыхаюсь.
Потому что в голову пришла еще одна мысль: а может ли это быть правдой?
Ясно было одно. Я вынуждена буду поговорить с папой. Других источников не осталось. Но почти уверена, раз Анисимов так остро среагировал, папа и вовсе… Будет допрашивать, откуда у меня такая информация. Точно не одобрит, короче, моих изысканий.
Сама мысль о том, что он может быть как-то причастен, причиняла почти физическую боль. Это же папа. Единственный близкий мне человек. Самый близкий. Семья. Главный мужчина в моей жизни. Я просто не могу о нем плохо думать. О ком угодно, только не о нем.
Хотелось бы спросить напрямую и получить такой же честный и исчерпывающий ответ от него. Но я почему-то не надеялась на такое. О пропаже мамы он всегда говорил с неохотой. Старался уйти от темы. Я думала, потому что ему больно. Но теперь закрадывались и другие мысли, за которые хотелось самой себе по голове настучать.
Так ничего и не решив, я приехала на телевидение. Пропуск мне выписали без проблем, несмотря на то, что я там уже не работала. Любили меня охранники всегда, это факт. Я им улыбалась и спрашивала, как у них дела. И даже слушала, как.
Так что сейчас получила пропуск и относительно беспрепятственно добралась до дира. Относительно, потому что все встречные закидывали вопросами, какими я судьбами. Не возвращаюсь ли. И конечно, о смерти Марго спрашивали.
Я только перла вперед, как танк, отмазываясь тем, что спешу.
Директор был на месте. Меня принял, даже навстречу пошел, когда я в кабинете оказалась его.
– Евочка, рад видеть, – заулыбался, предлагая присесть.
– И я вас рада видеть, Алексей Семенович.
Тоже улыбалась, кокетливо так. Пристроилась на край дивана, закинула ногу на ногу, демонстрируя ноги. Он кашлянул, но покосился на них с удовольствием. Тот еще бабник.
– Какими судьбами к нам? – поправил очки, усаживаясь обратно в свое кресло.
– Слышали вы о том, что случилось с Маргаритой Григорьевной? – спросила прямо.
Мужчина кивнул, нахмурился. Ухватил ручку и стал крутить в руках.
– Такая трагедия. Еще и в вашей квартире.
Его взгляд так и спрашивал: ты порешила? Я снова широко улыбнулась.
– Следователь вас допрашивал?
– По какому поводу? – он явно занервничал.
– Ну просто странно. Никогда у нас такой должности не было. А тут вдруг вы решили ее ввести. Взяли человека из Москвы, и она почти сразу погибла.
– Я тут ни при чем! – у него даже голос стал немного визгливым. Ручку мужчина отбросил. – Что за нелепые предъявы, Ева? Может, мне тоже начать такие вопросы задавать? Как так вышло, что она увела у вас парня, а потом ее убили в вашей квартире?
Гад.
– Мне скрывать нечего. Я ее не убивала.
– Я тоже.
– Так вас вроде никто не обвинял, – удивилась я.
– Тогда к чему вы тут вынюхиваете?
– Пытаюсь разобраться.
– Не по адресу пришли, – отрезал мужчина. Вытащив из кармана платок, обмакнул вспотевшую лысину. – Нам требовался толчок в развитии. Мы открыли должность. У Маргариты Григорьевны отличный опыт. Она откликнулась, мы ее взяли. Остальное уже никак не связано с телевидением.
Даже язвительность в голосе появилась. Я только губы сжала, но следовало признать, какая-то логика в его словах есть. Если бы только мужчина не потел так отчаянно и глаза не бегали. Дело точно нечисто.
Но я не стала наседать, откланялась. И заглянула в отдел маркетинга. Тут ко мне тоже неплохо относились. К тому же всем было любопытно узнать подробности от первого лица. А я под шумок задавала вопросы и мотала на ус. Чтобы потом рассказать пану.