– Пойдем накормлю тебя, устала поди, – она так многозначительно на меня посмотрела, что было понятно: Юлька уверена, что я провела вечер, объезжая пана. Ну или он меня.
От этих мыслей на щеках снова выступил румянец, я зыркнула на Юльку грозно, папа недовольно хмурился. Тоже понял намеки.
– Где ты была? – задал вопрос. Я устало вздохнула.
– С Росциславом, – созналась покаянно.
– Значит, это правда? – он следовал за мной по пятам. Я намылила руки, поймала строгий взгляд в отражении.
– Что именно?
– У вас роман?
– Ну так глобально я бы не стала… Может, романчик. Маленький.
Для наглядности я свела вместе указательный и большой палец, оставив минимальный зазор.
Отца это не успокоило.
– Я этому гению… – начал он.
– Ужин на столе, – перебила его Юлька и даже выпроводила из ванной, на прощание сделав большие глаза. Типа не зли папулю. С виду он тихий и мирный, но это настоящий вулкан. Если что.
И это тоже мешало мне поговорить с ним откровенно. Кроме того, что папа запрет меня, он ведь будет ужасно злиться. И скорее всего, ничего толкового не расскажет.
В кухне я стала старательно есть. То есть набила рот едой так, чтобы не было возможности разговаривать. Никого это не смутило. Они стали разговаривать сами.
– Несколько дней как приехал, а уже совратил мою дочь, – процедил папа.
– Володя, ну тише, – Юлька погладила его по руке. – Ева взрослая девочка. Красивая. Свободная. А этот парень отличный экземпляр.
– Отличный? Я читал о нем. Он меняет баб, как перчатки. И мою дочь решил сделать одной из таких. А Ева не такая.
Я активно закивала. Конечно, не такая. Со мной только здорово и вечно. То есть хотела сказать: долго и счастливо.
– Так может, она станет той самой единственной и неповторимой, – выдвинула мысль Юлька. Я сделала неопределенный жест рукой, но тут же растянула губы в улыбке.
– Ты в него влюбилась, Ева? – спросил папа с отчаянием. Я наконец проглотила еду.
– Пап, мы просто проводим вместе время. Между нами ничего не было. Один поцелуй. Пресса просто имеет привычку все раздувать.
Зыркнула на Юльку, она активно закивала, подтверждая мои слова.
– Дели на десять, я же говорила, – улыбнулась папе. Тот немного смягчился.
– Не торопись, – сжал мою руку.
Я поклялась. Вот прямо поклялась, приложив ладонь к сердцу. Мой ответ отца успокоил, и меня отпустили с миром. Но тут же вцепилась Юлька.
Чтобы избавиться от нее, пришлось потратить куда больше времени. Она отказывалась верить, что кроме поцелуя ничего не было. Требовала грязных подробностей. И удалилась неудовлетворенной. Потому что в этом вопросе я стояла на смерть. И даже не поделилась тем, как страстно Росцислав целуется.
Кремень, в общем.
Наконец, оставшись одна, я написала Анисимову:
“Мы не договорили. Хотите получить оставшиеся деньги, готова встретиться с вами снова. Только на этот раз место назначу я”
На удивление сообщение было прочитано сразу. А вот ответ пришел только минут через пятнадцать. Которые, полагаю, Анисимов мысленно меня проклинал. А потом уже написал:
“Когда? Где?”
Я не стала мудрить, договорилась на обед в кафе за пару кварталов от банка. Анисимов обещал быть, а там уж посмотрим, как сложится. Надеюсь, жажда денег все же победит. Он придет и будет разговорчив.
Отправив об этом сообщение пану, открыла присланные им данные. Первыми шли все обнаруженные газетные вырезки. Их было не так уж много и интересной (то есть новой) информации не нашлось.
Правда, дополнительно пан собрал информацию обо всех пропавших за три месяца до и после. Их оказалось немало. Часть была вычеркнута паном. Это те, кто не подходил под остальные случаи.
Если убрать мужчин, то вышло, что за полгода вокруг исчезновения Анисимовых и мамы пропало еще девять женщин. Все их имена Росцислав вынес в отдельную таблицу с адресами. По всей видимости, собирался проверить. Плюс были общие данные.
После вырезок шла информация о пропавших Анисимовых. Лилия училась в местном институте на экономиста, работала бухгалтером. Сменила всего три предприятия. Последнее разорилось, и она лишилась работы.
Была замужем, родила сына. Ничего примечательного. Карина Анисимова уехала после школы в Москву и после первого курса по обмену перебралась в Польшу. Подрабатывала там официанткой. После пропажи сестры поехала на родину и тоже пропала.
Следующей была мама.
Градова Марина Игоревна. Пропала через три дня после Карины Анисимовой. Родилась в соседнем городе, километров за сто пятьдесят отсюда. Точнее, не в самом городе, поселок “Сельцы”. Девичья фамилия – Костромцова. Окончила школу в “Сельцах”, на этом все. По крайней мере данных о том, что она куда-то пошла дальше – не было.
Я вылезла в кухню за чаем. Папа стоял у окна, задумчиво разглядывая двор. Даже со спины чувствовалось, что он устал. Плечи опущены, и дышит как-то… уныло.
– Как дела? – спросила, вставая рядом. Папа вздохнул.
– Нормально. Столько всего навалилось… Мало бы нам хакера, теперь еще убийство, угрозы…
– И ты совсем не догадываешься, кто за этим может стоять?
Папа сжал губы, лоб перерезали тяжелые полоски морщин.
– Кто-то, кому я мешаю.