Поскольку «эти дни» закончились в период командировки, сейчас позволяла себе выглядеть соблазнительно, расхаживая по квартире в шёлковой прозрачной комбинации, сексуальных чулках и босоножках. За время со дня покупки пластинки АББА моё либидо стимулировалось необычайно сильно и постоянно, удар Николая по фаберже ничуть не помешал, воздержание под Ленинградом далось не без труда. Валя не знала, что я разогрет до предела и во время гонки нахожусь в максимально уязвимом положении, спасибо, что не атаковала, когда оставались в «икарусе» вдвоём, не показала коленки. Хочу надеяться — устоял бы, но лучше не подвергать верность испытаниям.
И дело не в том, что у меня железобетонные моральные принципы. Наверно, их нет совсем, даже деревянных. Просто Марина подарила мне не только плотскую любовь, но и потрясающе комфортную атмосферу внутри союза на двоих. Серёжа Брунов 26-лет с удовольствием наслаждался романом с замечательной девушкой, 75-летний пердунчик Сергей кхе-кхе Борисович пребывал в восторге от морального удобства. Портить этот комфорт сознанием, что для чего-то сходил налево, нанесло бы вред душевному равновесию.
Сели завтракать. Марина расположилась не вплотную, но так, чтоб мог, протянув руку, погладить очаровательную коленку, да, я — извращенец и фетишист, люблю красивое. В том числе люблю трогать.
— Серёжа! Почему у тебя нет друзей?
— Таких как Алла?
— Алла — однокурсница, приятельница и очень полезный кадр для решения скользких вопросов в суде Центрального района. Но не подруга. Хоть она меня называет именно подругой. Эдакая мамка. Утешала при разводе с Николаем, грозилась открутить ему башку и откусить член. На первое у неё хватит сил, на второе — решимости. Тебя оценивала — как осетрину на весах взвешивала.
— Третий сорт ещё не брак?
— Второй. Ни один мужчина меня не достоин, кроме мифического первого сорта. Ах да, её Пашенька — тоже первый сорт, потому что не нарадуется размерам телес спящей с ним женщины и позволяет вытворять с собой что угодно. Но ты меня заболтал и уклонился от ответа.
— Про друзей? В Минске сплошь коллеги, сослуживцы. По твоей классификации — приятели. Настоящий у меня один — Яша Лукьянов, гонщик с АвтоВАЗа. Тоже первый сорт подкаблучника, но у него жена мудрая, не злоупотребляет, не втыкает шпоры в бока до крови. Теперь видимся только на ралли. В Ленинград он приехать не смог. Как устроился, думал пригласить его к нам на Новый год.
— Думал? Так почему не…
— В другой раз. А давай рванём в Харьков!
Марина опустила чашку с кофе.
— Сюрприз… Прикидывала поздравить моих родителей, потом ехать к тебе — продолжить отмечать самым распутным образом.
— Если поедем в Харьков, с развратом проблема. Мои старорежимные.
Моя задумалась. Не о сексе.
— Сложно организовать поездку экспромтом. Билеты не достать даже при моих подвязках.
Но меня уже трудно было остановить, коль шлея попала под хвост.
— 31 декабря — рабочий день чисто формально. Поздравляем твоих, дарим подарки — и айда в путь. Дороги будут не особо загружены, часов за двенадцать доедем не торопясь, в гоночном режиме уложился бы быстрее. Но рисковать тобой не собираюсь, поедем в режиме «в булочную». Звоню маме? И пойдем в «Берёзу» покупать подарки — твоим и моим. Тебе я уже приготовил.
— Я тоже! — она расплылась от удовольствия. — Более того, папе, маме и сестре от тебя тоже заготовила. С тебя 190 рублей, не много?
— Выдержу.
Взаимоотношения с потенциальными тестем и тёщей дорогого стоят, но я пока не говорил вслух эти слова. Лишь месяц вместе! Правда, это был очень наполненный месяц.
Допив кофе, Марина созрела.
— Звони родным.
Я не стал откладывать.
— Мама? Христос с тобой! Что? Да, в Европе родился, нас пока не задело. Я приеду на Новый год, можно? С девушкой. Конечно. Мама, вы взрослые люди, мы — тоже, гостиницы, конечно, не найти… Что? Спасибо! До полуночи 31-го приедем. С наступающим! Поцелуй папу и сестрёнку, — положив трубу, пообещал: — Соседи уезжают в Тамбов к сыну, мама возьмёт ключи от их квартиры. Будет тебе новогодний разврат. Но до Нового года ещё есть время!
И мы его не теряли.
Маленькая гоночная машинка на 7 тонн
Оставшиеся рабочие дни принесли подарок с очень дальнего Востока от господ Тоёда, и он был совершенно царским. Пусть небескорыстный, белорусское правительство расплатилось сполна, но от меня ничто не убыло, и я воспринимал его как презент — от Японии и от судьбы. Всего за три недели они перешерстили наши заготовки, устранили косяки. Увеличив номенклатуру проката до 12 видов, дополнительно дифференцировали конструкцию кузова, что-то усилив, а кое-где сэкономив на металле и массе. У «Березины» резко выросли шансы стать если не «лучше Ауди», то, как минимум, сравнимой.
