Мордвиновой помогло только повторное введение препарата, и носовое кровотечение, наконец, прекратилось. Эритроциты и гемоглобин, судя по анализам, не успели сильно снизиться, поэтому решил обойтись без переливаний. Завтра уже передадим её гематологам.
— Доктор, — выждав свободную минутку, обратилась ко мне Анна. — Вы правда сегодня спасли жизнь господину Жукову?
А слухи уже быстро поползли. Уверен, это тоже его рук дело.
— Можно и так сказать, — пожал я плечами. — А вы откуда узнали?
— Он мне рассказал, — пояснила она. — Сказал, что вы обезвредили человека с ножом!
— Да, — коротко кивнул я. — А теперь, пока больше нет поступивших, я пошёл отдыхать.
Анна мне не понравилась. Молодая, симпатичная, но сразу по одному разговору видно, насколько же она любит сплетни. Протеже Ольги Петровны. А мне подобные слухи и сплетни по боку, других проблем хватает.
Я вернулся в ординаторскую, проверил мирно спящего Клочка и сам расположился на диване. Можно было и отдохнуть.
Шуклин очень нервничал перед завтрашней проверкой. Он несколько раз уточнял у дяди Гриши, точно ли его никто из интернатуры не уволит. И дядя Гриша несколько раз подтверждал, что точно не уволят.
Но Павел всё равно переживал. Вот зачем он согласился работать вместе с Соколовым? Дядя Гриша быстро решит, что такое сотрудничество выгоднее, чем бедный сын его друга.
— Сын, чего не спишь? — зашёл к нему в комнату отец.
Ему-то что? Разговоры по душам в их семье никогда не велись. Шуклин вообще был удивлён, что отец дома, а не на работе как обычно.
— Не спится, — буркнул он.
Хотелось ещё добавить «не твоё дело», но Шуклин не стал. Это спровоцирует отца на очередной поучительный монолог, слышать который абсолютно не было желания.
— Я понимаю тебя, сын, — заявил отец. — Работа в клинике, должно быть, забирает у тебя все силы. Но я очень рад, что ты продолжаешь идти к своей цели.
Цель Шуклина — наконец-то получить от отца квартиру и съехать отсюда. Разумеется, это сказать он тоже не мог.
— Стараюсь изо всех сил, — отозвался он. А потом у него появилась мысль — а может, попробовать ещё раз? И он добавил: — Вот было бы здорово пройти ещё курсы повышения квалификации. А потом получить дополнительные аспекты. Но на всё это нужны деньги…
Он выжидательно посмотрел на отца.
— Я очень рад, что у тебя такие планы, — в который раз кивнул он. — Старайся, работай, копи деньги.
Шуклин не выдержал.
— Почему я должен копить деньги, когда ты зарабатываешь столько, сколько одному Великому Ткачу известно! Неужели так сложно помочь единственному сыну! Я всё делаю так, как ты говоришь. Закончил академию, поступил в интернатуру. Так почему бы хоть раз меня за это не отблагодарить?
— Сын, ты закончил академию и поступил только благодаря мне, — тяжело вздохнул отец. — Сам по себе ты в этой жизни совершенно ничего не сделал. Я хочу знать, что мой сын может добиться чего-то сам.
— Я же как-то ещё не вылетел из интернатуры, — прошипел Шуклин. — Но тебе этого мало. Тебе подавай сына гениального лекаря. Ты никогда не любил меня просто за то, что я твой сын!
— Ошибаешься, — спокойно ответил отец. — Я очень тебя люблю. И хочу тобой гордиться. Спокойной ночи.
И он вышел из комнаты. Вот это раздражало ещё сильнее. Почему бы не наорать в ответ, не показать хоть какие-то эмоции? Нет, отец просто спокойно ответил и ушёл. Ему плевать на сына! Павел со злостью ударил кулаком в стену.
Живут чуть ли не как простолюдины. Трёхкомнатная квартира, даже не особняк! Прислуги нет, где это вообще видано! Хочешь есть — иди и приготовь, хочешь пить — разбирайся сам. И так всю жизнь.
Надоело, надоело!
Ну всё, завтра, наконец, пройдёт та самая проверка. И Шуклин окажется ближе к своей цели.
Скорей бы завтра…
До утра меня больше не дёргали, новых поступлений не было, и удалось немного восстановить силы сном. Утром я проверил Клочка, но он продолжал спать.
Умылся, заварил себе кофе и начал готовить документы для перевода Мордвиновой в гематологическое отделение.
Тромбоцитопеническая пурпура — дело серьёзное. Ей нужно лечение от гематологов.
Закончив с документами, я заглянул к Жукову. И обнаружил, что к нему уже пришли двое полицейских… Тех же самых, что пытались обвинить меня в незаконной медицинской деятельности.
Доверия к ним не было, скорее наоборот, появление именно их подтвердило все мои подозрения. Не просто так они здесь оказались. Что, полицейских мало в Санкт-Петербурге?
— Это как раз тот врач, который спас мне жизнь, — торжественно произнёс барон Жуков. — Доктор, расскажите, как всё было.
Полицейские развернулись ко мне, и их лица вытянулись от удивления.
— В отделение меня так и не вызвали, — не удержался от усмешки я. — Что ж, видимо, дело против меня закрыто?
— Сведения оказались ошибочными, — буркнул один из них. — Сейчас мы тут совершенно по другому вопросу. Расскажите, что произошло вчера. Правду говорите!
Не знаю, зачем он добавил последнюю фразу. Лгать я не собирался, это не имело смысла. Благодаря стараниям Михаила Игнатьевича, всё отделение уже было в курсе про это нападение. И про героический подвиг интерна Боткина.
