— Барон Жуков настоял, чтобы я дежурил ночью, чтобы контролировать его состояние, — спокойно ответил я. — Я зашёл к нему вечером, и по счастливой, странной, случайной неожиданности тут оказался убийца. Который совершенно случайно перепутал меня и господина Жукова и приставил к горлу нож.
Я успел ещё поразмыслить над этой ситуацией. Жуков предусмотрел все варианты. Убивать меня у Николая приказа не было, иначе он не медлил бы с ножом у горла. Возможно, хотел запугать, чтобы я рассказал рецепт эликсира бессмертия. И тогда Жуков получил бы желаемое.
А в случае, если бы я дал отпор, как и получилось, он бы обставил всё как попытку покушения на себя. Среди аристократов это не редкость, так что никто бы и не удивился.
Гвардеец, появившийся так вовремя, был наверняка подготовлен сразу для двух сценариев. В общем, план очень хорош.
Но не на того напали.
— Как-то много раз вы повторяете слово «случайно», — подметил полицейский.
— Ну, так ведь и было, — пожал я плечами. — Правда, господин Жуков?
Он кивнул. Он не переживал, ведь полицейские, скорее всего, были подкуплены. Зато теперь у меня появится возможность и их наказать за все подвиги.
— Затем я выбрался из захвата и зафиксировал нападавшего, — продолжил я. — Это оказался Николай, который несколько дней назад устроился в клинику как практикант.
Полицейские собирались ещё что-то спросить, но тут в палату вбежала перепуганная Лена.
— Костя, везде тебя ищу! — воскликнула она. — Там пришла какая-то проверка… И они говорят, что мы с тобой уже исключены из интернатуры.
Беда не приходит одна. Мало мне этих полицейских, проблем с Николаем и Жуковым, так теперь из интернатуры исключают без суда и следствия.
— Я иду, — кивнул я, заметив, что Жуков с любопытством слушает этот разговор. — Сейчас со всем разберёмся.
— Мы ещё не закончили вас опрашивать, — возмущённо буркнул полицейский. — Вы не можете так просто уйти, когда вам вздумалось!
— У меня начался рабочий день, так что могу, — спокойно ответил я. — Для дачи показаний можете вызвать в ваш участок. А пока я займусь другими проблемами. Надеюсь, в этот раз приглашение до меня дойдёт.
— Конечно, идите, — торопливо проговорил Жуков. — Я сам расскажу всё остальное.
Знаю я, что он тут расскажет. Хотел бы сказать ещё многое по этому поводу, но сейчас проверка важнее. А уже потом подумаю, как вызволять Николая из тюрьмы.
Поэтому я вслед за Леной устремился в ординаторскую. Там уже была целая делегация. Шуклин, Болотов, Зубов. И двое неизвестных мужчин в классических костюмах. По внешнему виду на членов комиссии они походили меньше всего. Хотя я видел не так уж и много проверяющих, возможно, это норма.
— Доброе утро, господа, — поздоровался я сразу со всеми.
— Вы, я так понимаю, Боткин? — не здороваясь, спросил один из мужчин. — Вам должны были передать, что по результатам проверки вы будете исключены из интернатуры. Вместе с вашей очаровательной спутницей.
— Я хотел бы узнать причину столь поспешного решения, — заявил я.
Я ожидал, что проверка будет всеми силами стараться меня убрать из интернатуры. В конце концов, именно в этом и был план Шуклина, который всё это организовал. Но чтобы вот так сходу исключать — это уже точно перебор.
— Можете, — снисходительно ответил проверяющий. — Мы начали нашу проверку вчера, негласно. И вы, и госпожа Тарасова отсутствовали в отделении терапии. Хотя интернатуру вы проходите именно в этом отделении.
— Позвольте, — вмешался Зубов. — Они вчера работали в других отделениях! Я имею право распоряжаться своими интернами как хочу и стараюсь, чтобы они получили от интернатуры разнообразную практику.
— Вы должны были подготовить специальные приказы о передачи интернов в другие отделения, — отозвался проверяющий. — Они у вас есть?
По лицу Зубова я понял, что никаких приказов у него нет. Но это явно бред какой-то, из-за этого не отчисляют из интернатуры!
— У нашего наставника хватает и своей работы, — заявил я. — Поэтому то, что приказов он не подготовил — неудивительно. И уж точно это не повод исключать из интернатуры. Можете опросить заведующих других отделений и узнать, что мы с Леной честно там отработали вчера день.
Жутко начинала раздражать эта ситуация. Понятно, что проверка направлена на то, чтобы в интернатуре остался один Шуклин. Ну уж какие-то нормы приличия пусть соблюдают!
Проверяющие поджали губы и почти синхронно переглянулись.
— Решение уже принято, господин Боткин, — проговорил один из них. — И не вам его оспаривать.
— Да нет, очень даже могу оспорить, — усмехнулся я. — Михаил Анатольевич, может быть, уточним этот вопрос у господина Прохорова?
Тот самый аристократ, жене которого Козлов не смог поставить диагноз. И это стало причиной триумфального возвращения Зубова.
Насколько я помню, он занимал пост советника министерства лекарского дела, или что-то в этом духе. Обращаться к нему на самом деле я не собирался, но припугнуть можно.
В глазах заведующего загорелся знакомый огонёк азарта. Он понял мой план.
— Он очень заинтересуется, — проговорил он. — К счастью, и номер его у меня сохранился.
