Проверяющие, напротив, упоминанию этой фамилии рады не были.
— Не надо так спешить, — заявил один из них. — Вы правы, ваш наставник может вас направлять в другие отделения. Пока что продолжим проверку. Опросим ваших пациентов, коллег. Там будет видно.
Испугались такого развития событий. Что ж, пусть опрашивают. Тут точно никаких придирок они выявить не смогут.
Проверяющие поднялись и покинули ординаторскую. А интерны одновременно уставились на Зубова в ожидании объяснений. А Шуклин просто уставился за компанию, ему-то объяснения были не нужны.
— Птенцы мои, я понятия не имею, откуда взялась эта проверка, — вздохнул Зубов. — Свалились как снег на голову. Пришли, потыкали перед носом какими-то бумажками и сразу объявили, что Тарасова и Боткин отчислены.
— Михаил Анатольевич, ну что же нам делать? — взволнованно спросила Лена.
— Пока просто работать, — развёл он руками. — Я всеми силами буду вас отстаивать. Если кто и может выгонять вас из интернатуры — то только я. А пока что просто постарайтесь не косячить, проверка любой косяк против вас использует. Болотов, Шуклин, давайте без ваших обычных чудачеств.
Шуклину и так ничего не угрожает. Но я собирался сделать так, чтобы по результатам этой проверки в принципе никто не вылетел из интернатуры.
— К-какие сегодня п-пациенты? — поправляя очки, спросил Болотов. Сразу решил перейти к делу.
— У вас одиннадцатая палата, Шляпин. Тарасова — шестая палата, Гвоздёва. Шуклин — девятнадцатая палата, Коромыслов. Боткин — тринадцатая палата, Волосов. Да, и про Жукова вашего не забывайте. Всё, птенцы, полетели, — подытожил Зубов.
Интерны разошлись, а я задержался, чтобы доложить Зубову о дежурстве, нападении в палате Жукова, а также пациентке, которую я перевёл в гематологическое отделение.
Рассказ про нападение наставника особенно поразил.
— Странное совпадение, — подметил он. — Пожаловался, что вы не уделили ему внимания. Настоял, чтобы вы остались дежурить. И сразу же на него напали.
Приятно, что наставник это тоже отметил. Зубов — совсем неглупый человек.
— Вас наверняка тоже захотят опросить, — предупредил я. — По поводу этого Николая, который числился практикантом.
И Зубову почти наверняка влетит. Ведь он не проверил, точно ли академия отправила студента на стажировку. Неприятная ситуация.
— Я всё расскажу ровно как было, — спокойно ответил Зубов. — Без утайки. Идите работать. Сейчас главное — чтобы проверка не вышвырнула вас из интернатуры.
Я кивнул и отправился работать.
Первым делом снова зашёл к барону Жукову. Полицейские уже ушли.
— Вас ещё вызовут в отделение, — проговорил он. — Чтобы вы подписались под показаниями. Уверен, этого молодого человека нанял кто-то из моих недругов.
Как же просто он распрощался со своим помощником, которого растил столько лет.
— А к вам наверняка придёт проверка узнать ваше мнение обо мне, — усмехнулся я.
Хотя от барона Жукова высокой оценки ждать не приходилось. Чего стоит его вчерашняя жалоба!
— Всё расскажу, — с готовностью ответил он.
Я задал несколько уточняющих вопросов про его здоровье и отправился к новому пациенту.
В коридоре снова столкнулся с проверяющими.
— Что-то вы в рабочее время по коридорам рассекаете, — буркнул один из них.
А они решили прямо ко всем мелочам придираться!
— Иду от одного пациента к другому, — улыбнулся я. — Или интернам и это запрещено?
— Нет, идите, — поджал губы проверяющий. — Мы сейчас опрашиваем персонал и пациентов. А мы к вашему пациенту зайдём.
Я кивнул и пошёл дальше.
Тринадцатая палата была на четырёх человек, заняты были все койки.
— Мне нужен Волосов, — громко объявил я.
Мужчины переглянулись между собой, но никто не отозвался. Это что-то новенькое.
— Кто из вас Волосов? — повторил я. — Меня зовут Константин Алексеевич, я врач-терапевт.
— Доктор, кажется, среди нас нет такого, — неуверенно заключил один из пациентов.
Я снова проверил свою историю болезни. Волосов Семён Борисович, тринадцатая палата. Направлен в клинику от поликлиники, поэтому его не было во время ночного дежурства. Поступил только утром.
— Семён Борисович, — повторил я.
— Это я, — наконец откликнулся один из пациентов.
— Так почему сразу врачу не ответили! — возмутился сосед по палате. — Мы тут все себя не в своей тарелке начали чувствовать. Каждый уже задумался, точно ли он не Семён Борисович!
— Я просто плохо схожусь с новыми людьми, — опустив глаза в пол, ответил мужчина. — И как-то не по себе стало. Заволновался.
Помимо давления явно какие-то психологические проблемы. Ну, с этим разберусь чуть позже.
— Рассказывайте, на что жалуетесь, — подсев к нему, проговорил я.
— Давление высокое, — оповестил он. — В поликлинике уже замучились, никак лекарство не подберут. Направили сюда.
Я отметил, что на лице у пациента выраженные отёки. Проблема явно давняя, раз организм пришёл в такое запущенное состояние.
— Давно давление беспокоит? — уточнил я.
— Ну, несколько лет точно, — отозвался Семён. — Уже столько препаратов перепробовал. Сначала вроде помогало, а теперь вообще ничего не снижает.
— Ещё какие жалобы? — спросил я.
