— Я сомневаюсь, что мой отец вас недолюбливает, — неловко возразила она. — Он добрый человек.
— Когда его жена была беременна вами, он решил поставить её на учёт в другую клинику, — ответил Терентьев. — А не ко мне. Что это, если не акт протеста?
Лена не нашлась с ответом и снова уткнулась в кружку. Хотя там к тому моменту и чая уже не осталось.
— Соколов, родители которого проплатили ему это место, — продолжил Терентьев. — Шуклин, отец которого состоит в совете Санкт-Петербурга и который просто в приказном порядке запихнул сюда сына. Болотов вообще кадр.
Болотов отличался обширным багажом знаний, и я думал, что он поступал сюда как и я, своими силами.
— В каком смысле «кадр»? — уточнил я.
— О, вижу, заинтересовал вас, единственный поступивший своими силами интерн, — самодовольно усмехнулся Терентьев. — Болотов подал в суд на нашу клинику. Якобы попасть в её интернатуру могут лишь жители Санкт-Петербурга. И из-за этого суда его сюда и взяли.
Ничего себе, не ожидал такого от тихого и заикающегося Болотова. В тихом омуте, как говорится…
— Женя, ты какого хрена мне тут интернов от работы отвлекаешь? — ворвался в ординаторскую Зубов. — Уже всех женщин в округе беременными сделал, и работы нет⁈
— Да я просто знакомлюсь, Мишутка, — невинно поднял руки Терентьев.
— При моих птенцах называй меня как полагается, — нахмурился Зубов. — А вы что тут расселись? — обратился он к нам. — Всех уже вылечили? Ну-ка быстро шуруйте к пациентам!
Нам дважды повторять не надо было, мы поспешно покинули ординаторскую.
Я забрал анализы Лаврентьева, которые полностью подтвердили его диагноз, и отправился писать историю болезни.
Соколов после разговора с Ольгой Петровной спешно решил разыскать Шуклина. Он уже знал, что тот нашёл себе идеальное место для сна в одной из подсобок. Там он его и нашёл.
— Паш, вставай, поговорить надо, — потряс он спящего интерна за плечо.
— Ну что ещё? — зевнул Шуклин. — Ты задолбал уже. Ночью помощи от тебя не было, да ещё и сейчас поспать не даёшь. И с планами твоими ничего не вышло, так что отвали уже.
— Да, Боткин оказался хитрее, чем я думал, — кивнул Соколов, располагаясь рядом. — Поэтому я предлагаю выбрать новую стратегию.
— А я предлагаю дать мне уже поспать, — Шуклин зевнул, но интерес всё-таки победил его лень. — Ладно, выкладывай.
— Итак, предлагаю Боткина пока не трогать и сфокусироваться на других интернах. Болотов также может получить место в клинике, и надо его тоже устранить.
— Да Болотова Зубов терпеть не может, он и без нас справится, — отмахнулся Шуклин. — Нечего только время терять.
Какой же тупой этот Шуклин. Но обстоятельства принуждали Соколова продолжать с ним работать. В одиночку будет трудно разобраться с остальными. А избавиться от Шуклина потом — дело техники.
— Болотова Зубов не любит как человека, — терпеливо объяснил он. — А как врач, он вполне способный. Знает много, а таких ценят. Поэтому давай сместим фокус на него.
— И что ты предлагаешь? — лениво поинтересовался Шуклин.
— Да с ним можно по классике, — махнул Роман рукой. — Макрогол ему подмешаем, ударную прям дозу. Можно в его любимый морс, он его каждый день с собой таскает и пьёт.
— Какой ещё макрогол? — спросил Шуклин.
Этот человек хоть какие-то знания по медицине имеет, интересно? Соколов глубоко вздохнул, чтобы не сорваться.
— Слабительное, Паша, — снова терпеливо пояснил он. — Слабительное. Болотов пойдёт с докладом к Зубову и резко убежит в сортир. А Зубову это явно не понравится.
— Ха, это забавно, — оживился Шуклин. — А от меня что требуется?
— От тебя требуется как раз подмешать слабительное, — ответил Соколов. — А я буду на стрёме. И конец нашему Болотову.
— Тогда вперёд, — подытожил Шуклин.
Заполнив историю, я отправился искать Зубова. В ординаторской его уже не оказалось, видимо, ушёл куда-то с Терентьевым. Зато меня сразу же подозвал к себе Клочок, прятавшийся в моей сумке.
— Ну что, против меня новые козни плетутся? — усмехнулся я.
— Уже не против тебя, а против Болотова, — ответил крыс. — Ему слабительное в морс подмешали.
— Что за детский сад, — вздохнул я. — А где морс?
— В холодильнике стоит, — отозвался Клочок. — Может, оставишь? Не тебя же трогают.
— Это подло, — покачал я головой. — Болотов ничего плохого мне не сделал. И сам он такого отношения не заслуживает.
Я взял морс из холодильника и решительно вылил содержимое бутылки в раковину. И разумеется, именно в этот момент надо было зайти самому Болотову.
— Т-ты чего делаешь? — возмутился он.
Ох ты ж… Так, про слабительное я сказать не могу — откуда мне вообще про него знать? Изначально я думал сказать, что выпил его морс и купить новый. Но тут он застал меня с поличным.
— У него срок годности истёк, — ответил я. — Увидел, решил вылить. А это твой?
— Б-больше здесь никто такого не пьёт! — воскликнул тот. — И н-не мог истечь срок, это домашний морс, я его с-сам себе делаю!
Даже так. Вот чёрт.
— Оу, тогда извини, — ответил я. — Давай я схожу в столовую и куплю тебе такой же?
— Т-такой же не купишь, он из домашних ягод, мне бабушка прислала, — помотал головой Болотов. — В-вредитель.
