Правда, с тех пор как я поступил в интернатуру, случаи психиатрических расстройств в клинике увеличились. И до сих пор я не выяснил, с чем это может быть связано. Но с этим можно разобраться и позже.
Я быстро разыскал нужный кабинет, хотел уже постучать, но услышал голоса за дверью.
Прерывать не хотелось, вдруг там приём какого-нибудь пациента. Поэтому я решил подождать за дверью.
— Ну я же вам объясняю, я снова слышал тот самый голос, — услышал я Соколова. — Он приходит ко мне, только когда я остаюсь один!
— А я вам ещё раз повторяю, Роман, я проверил вас своей магией несколько раз, у вас нет психиатрических заболеваний, — ответил тому Ларионов. — Ну нет, и всё. Скорее всего, это просто от стресса и перенапряжения…
— А у вас не было бы стресса, если бы с вами совесть заговорила⁈ — перебил его Соколов. — Выпишите мне какие-нибудь таблетки, чтобы голос со мной больше не говорил.
— Я вам уже выписывал успокоительные, — в голосе психиатра была слышна сильная усталость. — В данном случае это всё, чем я могу помочь в этой ситуации. Сильные препараты я вам выписать не могу, нет показаний. Постарайтесь больше отдыхать…
— От вас нет никакой пользы, — злобно прошипел Роман. — А я это так не оставлю, уж поверьте!
Он резко выскочил из кабинета и, даже не заметив меня, побежал к лифту. Нервный он, Клочок хорошо постарался. Правда, до настоящей совести Соколова достучаться оказалось не так-то просто. Хоть он и нервничает, но менять своё поведение явно не хочет. Ничего, достучимся. Вот выздоровеет мой крыс — и примется за него с удвоенной силой.
— Сергей Львович, к вам можно? — зашёл я в кабинет к психиатру.
— Кончено, — устало кивнул тот. — Константин, кажется? Интерн с терапии.
— Да, всё так, — улыбнулся я. — Нужен ваш осмотр для одной пациентки.
— Снова терапия решила начать сходить с ума? — он чуть оживился, что бывает у людей, которые с удовольствием занимаются своей работой. — Какие симптомы?
Такое оживление может показаться странным, но у Ларионова это вовсе не обозначало радость из-за болезни пациентов. Просто это было предвкушение какого-нибудь нового интересного случая.
— Нет-нет, никаких симптомов, — ответил я. — Стандартный осмотр психиатра перед пластической операцией.
Оживление на лице психиатра тут же исчезло.
— Нос или грудь? — буднично уточнил он.
— Грудь, — отозвался я. — Кудрявцева, четвёртая палата.
— Подойду сегодня, — вздохнул он. — Заключение напишу.
Я кивнул и отправился назад в отделение.
Настроение у Шуклина было просто отвратительным. Вся эта необходимость ходить в интернатуру его абсолютно не радовала. Но нет, отец запихнул его сюда против его воли. Да ещё и пообещал, что если сын получит место в клинике — он получит собственную квартиру.
Отец Шуклина входил в совет Санкт-Петербурга и был правой рукой князя Долгорукова. Солидное место приносило ему хороший доход и обеспечивало множеством связей. Но вместе с тем он был жутким скупердяем, предпочитая не тратить ни копейки лишних денег. И сына растил так же.
В итоге у Шуклина к двадцати пяти годам нет ни квартиры, ни машины. Только ненавистная интернатура. Куда там его проблемы понять Соколову, который всю жизнь в деньгах купается.
Подумал, что союз с ним — отличная идея, чтобы выкинуть остальных интернов. Но Соколов слишком много о себе возомнил, командует направо и налево. Пусть сам и разбирается, а Павел и без него всё решит.
Надо только придумать план. Только вот как назло в голову ничего не приходит. Может, снова потерять чьё-нибудь направление? Нет, в третий раз это будет выглядеть уже странно.
— Павел, вы отвлеклись, — строго проговорила Маргарита Тимофеевна. — Что скажете по поводу этой плёнки?
Ну вот и угораздило же ему ляпнуть, что в ЭКГ он разбирается. Знания ограничивались той самой поговоркой про бабу и чёрта. А теперь торчать тут весь день, даже поспать не получится.
— Аритмия? — предположил он.
— Ну какая аритмия, сколько же можно! — Маргарита Тимофеевна, пожилая тихая женщина лет шестидесяти, с трудом уже сдерживала гнев. — Посмотрите внимательнее, я же вам всё объяснила! Проверьте интервалы.
— Блокада? — Шуклину не хотелось возиться с этими линейками, лучше попробовать угадать.
— Верно, — обрадовалась врач. — А какая именно блокада?
Кто бы ещё подсказал, какие они вообще бывают.
— Сильная? — Шуклин просто не знал, что ответить.
— Так, молодой человек, сходите-ка на перерыв, минут на тридцать, — не выдержала женщина. — Потом вернётесь и продолжим.
Ну наконец-то! Павел торопливо кивнул и выбежал из кабинета ЭКГ. Полчаса свободы! Можно подремать.
Но и тут ждал облом, возле его любимого закутка тёрлись санитары. Пройти мимо них незаметно было невозможно. В отчаянии Шуклин заглянул в процедурку.
Может, поспать тут? Павел осмотрел помещение, и ему на глаза попалась канистра с распечатанной на принтере этикеткой «антисептик».
Антисептик в медицине — это наверняка медицинский спирт! Он предназначен для различных медицинских манипуляций. Выпить всего глоточек и сразу можно будет план придумать… Да и вообще, работа хоть как-то веселее пойдёт.
