Торопливо, пока никто не пришёл, Шуклин схватил канистру.
Я зашёл в ординаторскую, и на меня сразу же налетел притаившийся там Терентьев.
— Ну что, правду мне Мишутка сказал, у вас пациентка, которая хочет из яблочек дыньки сделать? — торопливо спросил он.
Ну у него и формулировка…
— Отстань от моего интерна, сундук ты пыльный, — вздохнул Зубов, сидя на диване. — Я тебе уже сказал, не твоего гинекологического ума это дело!
— Как это не моего? — возмутился Терентьев. — А вдруг она потом у меня окажется беременной. А как ей кормить грудью после маммопластики? Нет, я считаю, ей нужна моя консультация.
— Вашей консультации в списке не было, — ответил я. — Только терапевт и психиатр.
— Мишутка, а почему это, мне интересно, такую роскошь ты именно Боткину отдал? — обратился Терентьев к Зубову. — Как именно ты выбирал его из интернов своих?
Примерно представляю ход его мыслей. Болотов нашёл бы кучу несуществующих заболеваний, Тарасова бы засмущалась и сама отказалась, Соколов бы ничего вообще не засмущался, а Шуклин… Это Шуклин.
— Да просто выбрал, — отмахнулся наставник. — Отстань уже от меня, иди к своим беременным.
— Да с ними скучно, лежат себе, рожать никто не хочет сегодня. Уж я-то уговаривал как мог, — Терентьев с грустным видом сел назад на диван.
В ординаторскую постучали, и вошла лёгкая на помине Кудрявцева.
— Доктор, — обратилась она ко мне. — А вы можете ещё раз подойти? Надо поговорить.
Сейчас снова начнутся эти её разговоры. Но отказывать пациентке нельзя, вдруг действительно что-то важное. Сомневаюсь, конечно, но всё же.
— Сейчас подойду, — кивнул я.
Она тут же вышла, а Терентьев расплылся в ехидной улыбке.
— Это та самая? — поинтересовался он. — Ничего такая. Я смотрю, уже и глазки вам строит.
— Специалист по «там», успокойся уже, — буркнул на него Зубов. — Боткин, идите, работайте!
Я и сам собирался, но разрушать авторитет своего наставника в присутствии его друга не стал. Послушно кивнул и вышел из ординаторской. Правда, до пациентки так и не добрался. По пути в палату из процедурной вывалился Шуклин.
— Боткин, помоги, — просипел он, чуть ли не падая мне в руки.
Ну с ним-то что случилось⁈ Что за день сегодня такой?
Я подхватил его под руки и вернул назад в процедурную. Усадил на кресло и принялся за осмотр. Отёчные губы, сиплый голос, видимая одышка…
— Что произошло? — спросил я.
— Выпил… Всего чуть-чуть, — говорить ему было тяжело, и это всё, что он смог мне ответить.
Употребил магический коктейль на работе? Возникла аллергия? Нет, это не похоже на аллергическую реакцию.
Я немедленно активировал диагностический аспект и принялся за сканирование Павла. Так, подсвечивается ротовая полость и пищевод. Судя по всему, химический ожог и отравление каким-то токсикантом. Вот только что он умудрился выпить⁈
— Что пил, это здесь находится? — спросил я. — Не отвечай, просто пальцем покажи, если здесь.
Слабым движением Шуклин указал на какую-то канистру с надписью «Антисептик». Так, уже проще, осталось понять, какой именно.
— Сутки просидеть на утке, что тут происходит? — выкрикнула странное ругательство зашедшая в процедурную Ольга Петровна.
Времени, чтобы удивляться этой фразе, нет.
— Что в канистре⁈ — быстро спросил я.
— Так перекись водорода, все знают, — растерянно отозвалась она. — Трёхпроцентная. А что?
Перекись водорода… Могло быть и хуже, конечно, но тоже не лучшая жидкость для употребления внутрь.
Шуклин протяжно рыгнул, словно подтверждая мои мысли.
— Желудочный зонд мне, быстро, — распорядился я. — И зовите Зубова, пусть токсиколога вызывает! Живей!
— Да, да, сейчас, — засуетилась она, разыскивая в шкафу зонд.
— Я сейчас промою желудок, — объяснил я Шуклину. — Станет легче. Без зонда никак, иначе ожог пищевода сильнее будет, поэтому надо потерпеть.
Сам я незаметно воздействовал токсикологическим аспектом, чтобы перекись водорода не вызвала серьёзных полиорганных проблем. Судя по всему, выпил он её не так много, может, глоток-два. Ожог пищевода первой или второй степени, точно не третьей. Опасности для жизни нет.
Медсестра передала мне зонд, и глаза Шуклина округлились от ужаса.
— Не надо, — просипел он. — Я уже в порядке.
— Не спорь, — резко одёрнул я его. — Желудок надо промыть в первую очередь.
Я установил ему в рот распорку и приготовился вводить зонд.
— Дыши носом и совершай глотательные движения по команде, — распорядился я. — Поехали.
Шуклин вяло сопротивлялся, но сил у него не было. Я принялся вводить зонд, Павел послушно сглатывал при каждом движении. Вскоре добрался до желудка.
Так, таз для отходов есть. Чистая вода есть. Я взялся за промывание. Влить чистую воду, затем поднять воронку, подождать, снова опустить, снова влить. После нескольких повторений опустить воронку в таз для сливания промывных вод.
Процесс занял минут пятнадцать. Я постоянно следил за состоянием Шуклина, к счастью, оно было стабильным.
За это время в процедурной уже успел появиться Зубов, Терентьев и незнакомый мужчина. Видимо, токсиколог.
