— Отравление перекисью водорода, — коротко отчитался я им, уже заканчивая процедуру. — Химический ожог ротовой полости и пищевода. Ожоги примерно первой-второй степени, крови в промывных водах нет.
— Как он умудрился-то⁈ — почти хором спросили Зубов и токсиколог.
— Это мы узнаем позже, — пожал я плечами. — Сейчас надо ему помочь.
Я достал зонд, и Шуклин торопливо прокашлялся.
— Я случайно, — просипел он.
— Так, не разговаривайте пока, — одёрнул его врач, активируя свой аспект. — Всё так, химический ожог пищевода первой степени, отравление перекисью водорода. Забираю его к себе в отделение, ближайшие дни будет лечиться у нас.
— Сделайте ему заодно КТ головы с контрастом, а то я уже сомневаюсь, что там мозги есть! — воскликнул Зубов. — Шуклин, вы термометр ртутный, а не врач! Как можно вообще было перекись выпить? Даже дети таким редко занимаются!
Шуклин виновато уставился в пол, но ничего не ответил.
— Эх, а ты меня прогонял ещё, Мишутка, — весело заявил Терентьев. — Чуть такое шоу не пропустил!
— А ты вообще иди к себе, — отмахнулся наставник. — Сил на вас никаких нет!
Я позвал санитаров с каталкой, и Шуклина увезли в другое отделение. Да уж, выпить перекись водорода — это действительно очень надо было постараться. Главное, что жизни его ничего не угрожает.
Иронично, что этому поспособствовала та самая Кудрявцева, не зайди она в ординаторскую — всё могло бы закончиться куда хуже.
После всей этой истории с Шуклиным я забрал анализы и обследования Кудрявцевой и отправился к ней.
— Доктор, вы долго, — обиженно проговорила она, завидев меня в палате. — Я вас ещё час назад ждала! Замёрзла за это время.
— В каком плане замёрзли? — не понял я.
Точнее, понял, но снова сделал вид, что ничего не замечаю. Видимо, изначально по плану пациентки она должна была меня встретить чуть ли не голая.
— Не важно, — тут же ответила она. — Как мои анализы?
Я их только забрал, поэтому принялся просматривать прямо при ней.
— Сахар очень низкий, — проговорил я. — Гемоглобин на нижней границе нормы. Вы хорошо питаетесь?
— Я на диете, — она ответила таким укоризненным тоном, словно я и сам должен был это понять. — Я вообще не ем углеводы и ограничиваю жиры и белки.
— С такими анализами я допуска к операции не дам, — сказал я. — Вам надо восстановить показатели, а для этого нормально полноценно питаться.
— Но вы же можете мне что-то прокапать здесь? — отозвалась она. — Сахар капают, я знаю, в фильмах видела.
Медицинские фильмы и сериалы, которые существовали в огромном количестве, я бы вообще запретил. Судя по рассказам, Клочка врачебных ошибок и неточностей там хватает.
— Капают не сахар, а глюкозу, — спокойно ответил я. — Раз вы лежите в отделении, я назначу необходимые препараты. Но после курса лечения должен пройти месяц. Потом пересдадите анализы, и только потом можно получить допуск.
Таковы правила, и их не я придумал.
— Ждать ещё месяц? — протянула она. — Но это долго! У меня операция уже через семь дней назначена! Я думала, что уже через неделю я буду уже бегать с новой грудью!
А ей вообще объясняли весь ход операции, интересно мне знать?
— Сразу после операции бегать вы не будете, — спокойно ответил я. — Восстановление ещё займёт какое-то время. Обработка швов, отёки, болевые ощущения. Домой могут выписать уже через два дня после операции, но сам период восстановления ещё займёт минимум две-три недели. И бегать в этот период нельзя.
— Вы пытаетесь меня отговорить, потому что я и так красивая? — прищурилась она. — Так скажите прямо, нечего юлить.
— Вы и правда красивая, — пожал я плечами. — Но мои слова не имеют с этим ничего общего. Я действительно рассказал вам всё так, как оно и будет на самом деле с медицинской точки зрения.
Кудрявцева резко посерьёзнела.
— Мне об этом ничего не сказали, — заявила она. — Платная клиника, между прочим! Такие деньги берут… и не упомянули об этом⁈
Действительно странно. Либо женщина прослушала, либо клиника не самая качественная в нашем городе. Либо же третий вариант, работающий там пластический хирург обладает просто каким-то заоблачным по силе хирургическим аспектом.
— В любом случае, сейчас я назначу лечение, пока лежите у нас — подправим ваши показатели. А потом нужно ждать месяц, — резюмировал я. — И наладить нормальное сбалансированное питание, рекомендации я дам.
— Хорошо, — серьёзно кивнула Кудрявцева.
Кажется, после этого разговора она ещё раз серьёзно обдумает необходимость в этой пластической операции. Но это уже её дело. Психиатр заключение дал, никаких отклонений не обнаружил.
А её странное поведение относительно меня объясняется довольно легко.
— Доктор, — окликнула она меня, когда я уже собрался уходить, — а вы правда считаете меня красивой?
— Правда, — улыбнулся я. — Но отношения с пациентками у нас запрещены. Поэтому останемся на уровне врача и пациента.
Хотя строгого запрета и нет, но я считаю, что так будет правильнее. Незачем пользоваться своим положением в личных целях. Хотя Соколов со мной не согласился бы.
Я отнёс историю болезни Зубову, подробно рассказав про всю ситуацию.
