— Маргарита Тимофеевна, — представилась женщина. — Уже почти со всеми вами и познакомилась. Вас давно хотела увидеть, а то ваши коллеги по интернатуре совсем не ценят возможности ЭКГ! Уж учила их, как могла.
Нелюбовь к плёнкам ЭКГ у многих врачей ещё с академии. Это считается довольно сложной наукой, и многие к окончанию академии так и не умеют их читать. Мне и самому пришлось потратить много времени, за один год изучая то, что другие учили с третьего курса.
— Я вам направление на холтер принёс, — проговорил я. — Подозреваю у пациента стенокардию, поэтому ему нужно будет пройти несколько функциональных тестов.
— Всё сделаем, — улыбнулась Маргарита Тимофеевна. — Оставляйте.
Я оставил направления и направился на другой этаж. Там располагалась кардиология, кардиохирургия и реанимация. Отец как раз лежал в кардиореанимации. Он уже пришёл в себя, что было очень хорошим знаком.
— Здравствуй, отец, — зашёл я к нему. — Ну как ты?
— Да вроде неплохо, — слабо улыбнулся он. — Избежал смерти, пережил инфаркт. А всего-то хотел навестить сына.
— Так ты поэтому оказался в клинике? — уточнил я. — А то я никак не мог сопоставить, почему привезли именно сюда.
— Да плохо стало, когда уже почти к клинике подошёл, — ответил отец. — Вот так бывает, резко стал пациентом.
Он пытался шутить, но было видно, что самочувствие всё ещё у него так себе. Ну это неудивительно, какое-то время ещё будет одышка, тахикардия и прочие неприятные сердечные симптомы.
— Я горжусь тобой, сын, — вдруг проговорил отец. — Сам я терапевт со стажем, и то не заподозрил у себя никакого инфаркта. Сам грешил на эту язву. Как и врач приёмного отделения. А ты мне жизнь спас, получается.
— Тебе и так поставили бы верный диагноз, просто я сделал это быстрее, — пожал я плечами. — А теперь тебе надо восстанавливаться. Мать порывалась приехать, но я её пока отговорил. Позвони ей потом.
— Взрослый ты совсем стал, — задумчиво ответил он. — Рассудительный, сосредоточенный. Я рад, что ты смог всё-таки взяться за голову.
Учитывая то, что творил мой предшественник, радость отца вполне логична. Я впервые за год почувствовал, что отец говорит всё это искренне, и лёд между нами начал таять.
— Ты о чём-то хотел поговорить? — уточнил я. — Или просто в гости хотел?
— И то, и то, — задумчиво отозвался тот. — Но поговорим позже, сейчас не время.
Тут он был прав, сначала ему нужно было восстановиться.
— Отдыхай, я ещё навещу тебя, — проговорил я. — Пока что тебе нужен покой.
Отец кивнул, и я вышел из кардиореанимации. Кризис миновал, и это самое главное.
Соколов уже несколько дней не строил дополнительные козни. Шуклина для всех этих дел не хватало, на него всегда можно было спихнуть грязную работу. А одному не хотелось пачкать руки.
Ещё и Ольга Петровна тут решила поиграть в обиженку, заявив, что ей надоело быть развлечением для Романа. Теперь демонстративно не разговаривает, ждёт, пока Соколов извинится. Ну это только в крайнем случае, если она снова понадобится. А вообще, она сама скоро прибежит извиняться. Присутствие Романа в жизни женщины вызывает привыкание и зависимость.
Так, надо придумать новый план. Как уже наконец выкинуть из интернатуры хотя бы Боткина? Тот времени даром не теряет, уже вовсю завоёвывает расположение Зубова. Хитрый гадёныш.
Так, что бы такого придумать… На обычные ловушки он уже не ведётся, слишком осторожный стал.
— Т-ты чего тут один с-сидишь? — подошёл к нему в столовой Болотов. — П-перерыв?
— Не видно, что ли? — огрызнулся Соколов. — Чего тебе?
— Х-хотел компанию составить, — неловко ответил Евгений. — Ну, н-не буду мешать.
А он ведь может кое-что подсказать. Он же умный, не зря очки носит!
— Погоди, погоди, — остановил его Соколов. — Извини, что так резко ответил, просто задумался. Садись, конечно, компания мне не помешает.
Болотов бросил на него недоверчивый взгляд, но всё-таки уселся рядом.
— Ты вот мне скажи, ты хорошо знаешь устав интернатуры? — спросил Роман.
— Т-такого не существует, — ответил Евгений. — П-подловить меня хочешь?
— А что существует? — Соколов изо всех сил пытался сохранить дружелюбный тон. — Какие-то правила интернатуры же есть?
— Есть у-устав, — кивнул тот. — Где п-перечислены основные обязанности и д-дисциплинарные взыскания, вплоть д-до увольнения.
Это то, что нужно!
— Ну и какие там нарушения, например? — заинтересованно спросил Соколов. — А то вдруг я что-нибудь нарушу, и меня выгонят! Подскажи, дружище.
— Т-ты правда считаешь м-меня другом? — удивлённо спросил Болотов.
Роман считал его максимум ненужной табуреткой.
— Конечно, — отозвался он. — Все мы в интернатуре коллеги и друзья.
— Я р-рад, — Женя поправил очки. — Н-например могут в-выгнать из интернатуры за самовольный уход с д-дежурства. Но в-вряд ли кто-то так с-сделает.
Тут он прав, вряд ли. Если только кое-кого к этому не подтолкнуть. Боткин сегодня наверняка захочет остаться на дежурство, у него же отец в клинике. И этим надо воспользоваться!
— Спасибо, друг, — широко улыбнулся Роман. — Теперь буду знать! Ты спас меня от увольнения!
